Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 21 – Ева Шах

— И сколько таких женщин в России? — спросил Артём с лёгкой усмешкой. — Десять? Сто? Тысяча? Вы просчитывали рынок?

— Я не просчитывала, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я чувствую. И моё чутьё подсказывает мне, что таких женщин — миллионы. Они просто ещё не знают, что хотят мою одежду. Потому что никто им её не предложил.

— Осторожно, — сказала Лена, поднимая голову. — Вы сейчас звучите как сектантка. «Я пришла спасти ваш гардероб». Так не работает. Нужна стратегия. Нужны лица. Нужны инфлюенсеры, которые будут носить ваши вещи и рассказывать о них своим подписчикам. У вас есть такие контакты?

— Пока нет, — призналась я. — Но я надеюсь на вас. Вы — пиарщица. Это ваша работа.

Лена усмехнулась.

— Моя работа — продвигать то, что уже готово к продвижению. А не создавать из ничего. — Она откинулась на спинку стула. — Вы — креативный директор. Ваша работа — создать продукт, который я смогу продать. А вы пришли с десятью эскизами и концепцией «женщины, которая пережила боль». Это трогательно, но этого мало.

— А что, по-вашему, нужно? — спросила я, чувствуя, как терпение заканчивается.

— Лицо, — сказала Лена. — Человек, который станет лицом бренда. Не модель с обложки, а живая женщина с историей. Которая сможет рассказать о вашей одежде так, чтобы ей поверили.

— А что, если этим лицом стану я? — спросила я, и сама удивилась своей смелости.

Тишина повисла в зале. Артём перестал писать. Лена вытаращила глаза. Костя поднял голову.

— Вы? — переспросила Лена, не скрывая скепсиса. — Бывшая жена олигарха, которая десять лет сидела дома? Вы думаете, кто-то захочет на вас равняться?

— А почему нет? — Я встала из-за стола, подошла к окну. — Я — живой пример. Я прошла через ад. Меня бросили, унизили, вышвырнули. А я выжила. Я вернулась. Я сижу здесь и доказываю вам, что достойна этого места. Если это не история, то я не знаю, что такое история.

Лена хотела что-то ответить, но в этот момент дверь открылась.

На пороге стоял Гордеев.

Он молча прошёл в зал, сел во главе стола. Положил перед собой планшет, сцепил пальцы в замок. И посмотрел на всех по очереди — долгим, холодным взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю.

— Я слушал, — сказал он. — Весь разговор. Через динамики. — Он кивнул на монитор. — И знаете, что я думаю?

Никто не ответил.

— Я думаю, что вы все — идиоты, — сказал он спокойно. — Артём, ты спрашиваешь про бизнес, когда у нас даже нет продукта. Лена, ты требуешь лицо, когда у нас даже нет названия бренда. Костя, ты молчишь, хотя должен был уже десять раз перебить и сказать, что некоторые ткани невозможно достать в России. — Он перевёл взгляд на меня. — А вы, Кононова, наговорили кучу красивых слов, но не ответили ни на один вопрос.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку.

— Но, — сказал он, и в этом «но» было что-то, от чего у меня ёкнуло сердце, — в одном вы правы. Вы — история. И ваша история — это то, что продаст бренд. Не платья, не костюмы, а история женщины, которая не сдалась. — Он посмотрел на Лену. — Лена, ты будешь продвигать Громову как лицо бренда. Интервью, съёмки, соцсети. Всё, что нужно. Артём, ты просчитаешь рынок и предложишь ценовую стратегию. Костя, ты найдешь поставщиков тканей и производства. А ты... — он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на улыбку, — ты будешь шить. Три месяца. Десять образов. Я жду результат.