Книга Измена. Перекроить жизнь, страница 19 – Ева Шах

Я усмехнулась, выключила ноутбук и пошла в столовую. Есть. Потому что он прав — голодный дизайнер плохой дизайнер.

Но по пути я думала не о еде. Я думала о его взгляде, когда он смотрел на мои эскизы. О том, как его палец задержался на экране. О том, как он сказал: «Я куплю это для своей жены».

Бывшей жены.

Я тряхнула головой, прогоняя мысли. Не смей, Кононова. Ты только что вылезла из одной клетки. Не лезь в другую.

Но сердце, как назло, не слушалось.

В 9:55 я уже сидела в конференц-зале. Пришла заранее, чтобы подготовиться, разложить эскизы, проверить презентацию. Я хотела произвести впечатление. Не на Гордеева — на него уже не произвести впечатление, он видел всё, его ничем не удивить. На команду. На этих трёх людей, которые смотрели на меня как на самозванку, которая отняла у кого-то более достойного место.

Конференц-зал был огромным — стеклянные стены, длинный стол из светлого дерева, стулья с кожаными сиденьями. На стене — монитор во всю стену, на котором сейчас была заставка с логотипом журнала. Пахло кофе, дорогим парфюмом и… страхом. Чьим-то чужим страхом. Или моим — я уже не разбирала.

Я разложила эскизы на столе. Семь штук — те, что нарисовала вчера, и ещё три, которые доделала сегодня утром, пока дети завтракали. Десять образов. Ровно столько, сколько требовал Гордеев. Но я хотела показать не просто десять платьев и костюмов. Я хотела показать историю. Мою историю. Историю женщины, которая прошла через ад и вернулась оттуда с красной помадой на губах.

Ровно в 10:00 дверь открылась, и команда вошла.

Первым зашёл Артём. Маркетолог. Около тридцати пяти, высокий, подтянутый, с лёгкой небритостью и глазами человека, который всё просчитывает на три шага вперёд. На нём был серый пиджак, белая рубашка без галстука, дорогие часы на запястье. Он окинул взглядом стол, эскизы, меня.

— Снежана, — кивнул он, усаживаясь напротив. Без «здравствуйте», без «доброе утро». Просто имя. Как будто мы уже год знакомы.

— Артём, — ответила я таким же тоном. Игра в гляделки началась.

За ним вошла Лена. Пиарщица. Блондинка с короткой стрижкой, серьгами-кольцами до плеч и взглядом, который говорил: «Я знаю о тебе всё. И большая часть этого мне не нравится». На ней было платье-футляр цвета фуксии — яркое, вызывающее, дорогое. Она села напротив меня, положила на стол айпад и сцепила пальцы в замок.

— Приятно познакомиться, — сказала она, и в её голосе не было ни капли приятности. — Надеюсь, вы оправдаете ожидания Гордеева. Он на вас поставил. Очень рискованно.

— Я привыкла к риску, — ответила я, выдерживая её взгляд. — Десять лет брака с человеком, который меня не ценил — это был риск. Выжила.

Лена поджала губы, но промолчала.

Последним вошёл Костя. Технолог. Ему было за пятьдесят, а может, за шестьдесят — его лицо было изрезано морщинами, как старая карта, на которой отмечены все войны и катастрофы. Седая борода, очки в толстой оправе, руки в мозолях — руки человека, который работал с тканью, когда я ещё в школе училась. Он сел в дальний угол, положил перед собой блокнот и ручку и уставился на меня поверх очков.

— Ну, — сказал он скрипучим голосом. — Давай, показывай, что ты там наваяла. Только без соплей. Я не люблю сопли.