Книга Цена любви и мести 2, страница 167 – Анастасия Разумовская

«Если бы я был твоим отцом, Ирис, и по какой-то причине решил бы разорвать помолвку с таким человеком, как я, то сначала отравил бы, убил, расстрелял бы его у всех на глазах прямо там, в тронном зале, вместо награждения» — вспоминала она и с каждой минутой понимала: Ширан прав. И ещё: за её ребёнка он снесёт голову любому. Будет драться, как хищный зверь.

А папа…

Она сглотнула, закусила губу. Тряхнула головой, отгоняя ослабляющие её решимость мысли.

Дайн. Итак, что хочет от него Западный герцог? Очевидно: чтобы Дайн женился на Бесситии, а Ярнис, недаром названный Прощелыгой, стал тестем короля. Но тогда главный враг Ярниса не Ширан, а Валир, ведь это сестра Валира — соперница Бесситии. А, значит, Южного герцога можно вывести из-под удара интриг. А Валир… йотпы с ним, с Валиром! Человек, который предал своих братьев и сестру, стоит ли того, чтобы о нём беспокоиться?

А Ширана — стоит?

Ирис прищурилась. Не возможность ли это отомстить, наконец, герцогу за смерть Белкурдов? И, если Ширан умрёт, можно попробовать восстановить права Эйва, что приведёт Мурсию к процветанию, потому что для королевства нет ничего хуже, чем малолетка на троне…

Не приведёт. Демоны с Юга обязательно атакуют…

Но ведь справлялись же с ними как-то до Ширана? И потом, у Южного герцога есть брат — Хесс.

«Они убьют моего ребёнка, — вдруг поняла Ирис. — Дитя полудемона, дитя убитого ими Ширана. Тот же Хесс и убьёт».

Она коснулась через корсет живота. Задумалась. Ей не нужен этот ребёнок. Она не испытывала к нему никаких чувств. Он не был желанным от желанного мужчины, с которым хотелось бы разделить всю жизнь, но…

… что-то мешало ей. Что-то внутри глухо протестовало против смерти этого никому не нужного малыша.

И потом, кто сказал, что если Ирис встанет на сторону Ярниса, то они смогут скинуть Ширана? В этом случае герцог просто растопчет Эйва, развернёт армию и ударит по столице.

Ирис представила подземелье, цепи, тяжёлый, душный воздух. И это — на всю жизнь, вероятно.

Карета остановилась, дверцы открылись. Уже наступило утро, и солнечные лучи купались в лужах. Баэрд подхватил герцогиню на руки, усадил на поданную гвардейцем коляску и покатил по пандусу.

— Кто идёт? — рявкнул высокий молодой человек у высоких дверей.

Ирис посмотрела на него. Улыбнулась:

— Панталер, как я рада вас видеть! Как служба? Вы по-прежнему в скачках приходите вторым, или уже обгоняете господина Тэрха?

И протянула ему ручку. Офицер секунду поколебался, а потом склонился и поцеловал её пальчики.

— Ваше Высочество! Простите, я не узнал…

— Ну как же так? — ласково пожурила она. — Мы с вами так весело танцевали ассалет на зимнем балу, а вы после этого делаете вид, что мы не знакомы. Как вам не стыдно, сударь!

И принцесса шаловливо шлёпнула его веером по руке.

Кавалергардом мог стать только юноша из очень-очень знатной семьи. Кавалергардов приглашали на королевские балы. Кавалергарды были сливками военной аристократии, и если бы не традиция бросать жребий в каком роду войск служить наследнику, Эйв не стал бы моряком.

— Его Величество уже поднялся? — мило защебетала Ирис.

— Его Величество не ложился… Ваше Высочество, позвольте мне проводить вас. Муренцам придётся остаться здесь.

Ирис оглянулась на свой маленький отряд: девятнадцать человек, Баэрд — двадцатый.