Книга Цена любви и мести 2, страница 15 – Анастасия Разумовская

— Я больше по отшлёпать, детка, — криво ухмыльнулся тот.

— Отшлёпать это потом. Сначала поцелуйте меня.

Видимо, друг принца всё же не имел раньше подобных дел с принцессами и несколько растерялся. Положил ладони на её талию, наклонился и прижался губами к её губам. Ирис резко ударила коленом его в пах, а затем за волосы рванула голову мужчина вниз, отшвырнула, выскочила на балкон, перемахнула перила, на миг придержавшись за них, спрыгнула. Боль обожгла пятки, но принцесса, не обращая внимания на неё, подбежала к лебедю, со ступенек прыгнула в лодку и обернулась, ища весло.

На корме стоял гребец в сером балахоне.

— Быстрее! — крикнула Ирис. — За мной гонятся. В королевский дворец.

И тут же вспомнила, что денег у неё нет, и расплатиться нечем. Но гребец уже послушно оттолкнул лодку и широким взмахом заставил её отплыть от берега.

Ирис вцепилась в лебяжью шею. Будь что будет. На месте разберётся что делать с гребцом. Эмоции рвались и бились, сотрясая тело дрожью. Со стороны дома донёсся шум. Видимо, ирбисы, всё же решили преследовать беглянку.

Сердце билось горячо и отчаянно. Ирис было страшно-весело. Лодка покачивалась, а потому приходилось держаться за деревянную изогнутую шею, но Ирис всё же смотрела назад и видела, как на набережную выскочили двое мужчин в светлой одежде. Как она и рассчитывала, процесс одевания задержал принца и его друга достаточно.

— Быстрее, пожалуйста, — умоляюще попросила девушка. — Они нас догонят…

Гребец обернулся. Смерил взглядом погоню.

— Вряд ли. Ирбисы плавать умеют, но не любят. Да и холодно сейчас в человеческом теле.

— А в зверином?

— А в зверином могут. Но веслом по голове получать не очень приятно, уверяю вас.

Его низкий, хрипловатый, будто простуженный голос показался Ирис знакомым, но она ведь никого толком не могла знать в Снежном городе? Не отрываясь, девушка наблюдала за преследователями, замершими на набережной. Но те вскоре вернулись в здание. Ирис выдохнула.

Они плыли по чёрной воде, залитой лунным светом, и всё вокруг казалось сказочным. «А Лили, Лили знала, что Кьярваль ей не верен? — вдруг подумала Ирис. — Она ведь любила его с двенадцати лет! Ждала, мечтала… Он был для неё всем…». Или, может быть, Кьярваль стал таким после гибели Лили? Может быть, таким способом принц спасается от горя? И тут девушке вспомнилась давно забытая сцена.

Это случилось примерно год назад. Ирис, только что возвратившаяся с незаконной прогулки по городу, кралась по коридору парадного крыла. Оно оживало лишь на праздники, и сейчас в залах царила тишина. Мебель, шторы и люстры были затянуты серыми чехлами. Чехлы закрыли даже картины на стенах. Отсюда можно было быстро попасть в покои принцессы незамеченной. И вдруг девушка услышала голос Лили:

— Я не могу. Маменька, я не смогу на него больше смотреть… Пожалуйста!

Рыдающий, слабый голос, и младшая сестра замерла, потрясённая. Что случилось со всегда безмятежной и аристократически-приветливой Лили?

— Лилиана, ты разочаровываешь меня. Видимо, я не состоялась, как мать. Думала, у меня только Ирис дурно воспитана, а оказывается моя гордость, моя любимая дочь — такая же.

— Маменька…

Тогда Ирис поразило это «любимая дочь», резануло по сердцу. Девушка замерла, впившись ногтями в ладони. Радость испарилась из души, уступая место обиде.