Книга За секунду до любви, страница 219 – Вирсавия Вайс

Её дыхание постепенно выровнялось, стало глубоким, сонным. Она уснула, доверчиво прижавшись ко мне всем телом. Как ребёнок. Моя взрослая, дикая, сломанная и собранная заново девочка. Моё безумие.

Медленно-медленно, стараясь не нарушить её сон, я высвободил свою руку и поднялся с кровати, даже не дыша. Замирая каждый раз, стоило ей только вздохнуть или пошевелиться. Каждый скрип пружины — нож по нервам. Она пыхтела, пытаясь лечь поудобнее, даже во сне ища меня, водя рукой по кровати, морща нос и хныкая, зарываясь носом в подушку. Маленькая, такая родная, что сердце щемило.

Стоя над ней в полумраке, я видел только её силуэт: раскиданные по подушке тёмным ореолом волосы, изгиб плеча, этот упрямый подбородок, который она задирала по поводу и без, я снова и снова ловил себя на мысли о том, что она для меня теперь весь мир. Неет, не она. Уже не она. Они… Мои. Все мои. До самых печенок. До самой смерти. Как же я жил без этого? Без этой тихой паники счастья, что сейчас сжимала моё горло?

Глянув на часы, тихо выругался: полчетвёртого утра. За окном — ещё темень. Уже конец декабря, и эта долбанная серость уже вымотала так, что просто звездец. До Нового года каких-то десять дней. А за окном то самое время года, когда ты просто тонешь в воде. Когда ею пропитывается всё, земля, небо, воздух. Когда ты дышишь открытым ртом и всё равно задыхаешься. Вот как сейчас. Медленно подошёл к окну, откидывая до конца штору. Туман. Плотный, как молоко, в котором жёлтыми расползающимися тусклыми пятнами потерялся свет фонарей. Раннее утро, время, когда город выдыхает последний сон, а мне, а мне нужно ехать. Нужно поставить точку в истории. Которая началась почти двадцать лет назад и до сих пор отравляла душу всех, кто хоть как-то к ней прикоснулся, даже Стэф, которая тогда только родилась.

В душе ледяная вода бьёт по лицу, смывая остатки сна. В зеркале — незнакомец. Бритва быстрыми уверенными движениями скользит по щекам, стирая ластиком трёхдневную щетину. Губы невольно дёрнулись в улыбке, когда я вспомнил, как Стэфка верещала, как смеялась, стараясь вырваться из моих рук и отползти подальше.

— Ооо! — голосила она, отталкивая меня, сдвигая ноги, — Да не пошли бы вы пошли, товааарищ капитааан! Уже всю, как наждачкой обработал. Щекоооотно! — И тут же выгибалась, запрокидывала голову, подставляя нежную плоть под мои губы, путаясь пальчиками в моих волосах... — Ммм, да… О господи! Да!

А сейчас я смотрел на осунувшееся лицо, на горящие внутренним льдом глаза и понимал, что сделаю всё, лишь бы больше никогда не подвергать эту маленькую женщину никакой опасности. Ни её, ни дочь… Да. Именно. Дочь. Ту самую, для которой я буду главным мужчиной жизни, и кого она будет любить и слушать, как бога… Вздохнув, ухмыльнулся и покачал головой… Ну хотя бы первый год. Пока не станет такой же колючкой в моей жопе, которой была её мать. А потом... А потом у нас будет сын или два. Потому что девочку нужно будет защищать вот от таких же товааарищей капитааанов. Я снова криво ухмыльнулся, проводя ладонью по зеркалу, оставляя на запотевшей глади зеркальный развод.

Обмотав полотенце вокруг бёдер, вышел на кухню, прикрывая дверь и врубая кофеварку, выуживая пальцами из пачки сигарету, щёлкая зажигалкой и затягиваясь. План. Простой, как грабли. Рублёво. Дом Зимина. Дневник её матери. Тот недостающий ключ, именно его тогда они искали, его и записи отца. А я знал, где они. Знал это так же чётко, как и то, что всё, что происходило сейчас, это эхо той истории, истории, которую уже нужно было давно сделать прошлым.