Онлайн книга «За секунду до любви»
|
— Стэээф… — это даже не голос, просто дыхание, горячее, наполненное желанием, которое я чувствовал к ней с самой первой секунды, с той самой, когда даже не видел её, стоя к ней спиной в том самом подъезде. — Ммм… — сонное бормотание и её ладошка на моём бедре. И… Твою мать, она уже выгибается, закидывая ногу на моё бедро. И всё… В башке полный зашквар. И нет мыслей, да ни хера нет, ни этой квартиры, ни улицы за окном, ни города. Всего этого мира нет. Только она. Это тело, которое для меня сейчас мой микрокосм, моя истина, мой рай и ад. — Детка… — голос срывается и уходит на какие-то свои частоты, на низкие волны, от которых связки тупо разрывает, — детка… прости, не могу… — Так сделай это… Пфф… Лопнул последний канат, держащий меня, лопнул, обнуляя все настройки, оставляя только желание и болезненный стояк. И я уже даже не человек, я больной ублюдок, для которого войти в это тело, в эту горячую тугую плоть равносильно тому, чтобы вдохнуть. Нет этого воздуха, и я сдохну. Моя рука внизу раздвигала опухшие, осаднённые складки. Я чувствовал всем телом, как она вздрагивала от боли, как тихонько стонала, уткнувшись лицом в подушку, разводя бёдра ещё шире, поднимая свою ножку вверх. Ох, бля… На кой хер я поднял вообще свою напрочь отбитую голову? Потому что теперь отвести взгляд от наших сплетающихся тел в огромном зеркале я просто не мог и пялился, как очумевший, на то, как мой конец медленно погружается в сочащуюся плоть, как её грудь, тяжёлая, с коричневыми сосками-камешками, колышется в такт моих толчков. Как её рука взлетает и обхватывает мою шею, как Стэф поворачивает голову и тянется ко мне влажными, чуть раскрытыми губами. И это пиздец… Я делаюсь совсем ненормальным, в каком-то безумном марафоне. Снова раз за разом во всех возможных в её положении позах, только бы не навредить… Да твою мать… Моя девочка беременна. Она носит моего ребёнка. Девчонку. Такую же невероятную, как она сама, с такими же сине-зелёными омутами. Мою дочь! Кто бы мне это сказал! Одна ночь… Одна ночь с нею, как вечность, а жизнь… А жизнь — это полоса препятствий, которой не будет конца и края, но об этом потом, не сейчас, когда в пояснице уже щекотит, когда огненные всполохи от низа живота ползут по всему позвоночнику, когда толкнув её головой в подушку, подхватив под упругий живот рукой, я приподнял зад моей девочки ещё выше, врываясь в неё до самых яиц с громким чавкающим звуком. Когда, зарычав, я замер, запрокинув голову, чувствуя, как семя тяжёлыми толчками наполняет её лоно. — Я люблю тебя, детка… — простонал я, наклоняясь, кусая её за плечо, делая последнее движение в глубине её тела, сходя с ума от того, как она вскрикнула. Как выгнулась в пояснице, как рваный всхлип сорвался с её губ, когда она сжала меня своими мышцами, вздрагивая, как шепнула, ловя мой бешеный взгляд в зеркале: — Люблю тебя… Пять минут. Ровно пять минут я пролежал, не дыша, боясь спугнуть это чудо. Ладонь на её животе — округлившемся, твёрдом. Там жило то, чему мы с нею дали жизнь. Наше чудо. Еле заметный толчок прямо в мою руку, ещё один. Стэфка заворочалась, перевернулась на бок и, положив свою ладошку на мою, сплела наши пальцы. — Спи, солнышко, — прошептал я, чуть поднимаясь, вглядываясь в её лицо, убирая со щёк влажные пряди тёмно-медовых волос. |