Книга Причина остаться, страница 51 – Рита Вертер

В конце концов, уже балансируя на грани сна, я поняла, почему он так меня раздражал. Потому что я не нравилась ему. Потому что, хотя и сложно было в этом признаться, самую малость хотела бы нравиться.

Утром, выбежав на улицу, я едва не свалилась с террасы, споткнувшись о забытую за дверью корзину с бельем. Дождь, слабый и как будто ленивый, все еще накрапывал, но небо уже посветлело.

Первым делом я заглянула к кроликам и, обнаружив, что красноглазый с особым упорством пытался прогрызть путь на волю в деревянном поддоне, закрыла дыру миской с кормом. Он недовольно зафыркал и забился в угол, тогда как его соседка, толстая крольчиха с черными ушами, невозмутимо принялась за еду.

— И что ты там будешь делать? – увещевала я новоявленного Энди Дюфрейна^[2], закрывая клетку. – Тут у тебя все условия.

Ушастый только в очередной раз фыркнул, и его можно было понять.

После этого я угостила Бонни предусмотрительно захваченной морковкой (Клайд сидел в дальнем углу, вяло помахивая хвостом, и так и не подошел ко мне) и отправилась за дом, чтобы собрать мяту для чая. Делала я это не столько ради чая, сколько для того, чтобы убедиться, что машина Акселя стоит на месте, под амбарным навесом. Почему-то, когда я убедилась в этом, по спине пробежала дрожь от смеси предвкушения и недовольства. Мне хотелось увидеть его, поинтересоваться, как рука, но, с другой стороны, казалось, что в его присутствии я не смогу сосредоточиться на работе. Я до сих пор злилась на Акселя за его отвратительное поведение накануне. Пытаясь избавиться от этих мыслей, я понятия не имела, как себя вести, когда мы встретимся, и решила придерживаться прежней стратегии: игнорировать, пока он сам не заговорит.

Но к завтраку Аксель не вышел. Зато мистер Хейз был в добром расположении духа, так что даже удосужился сказать мне «вот и славно», когда я подала ему кружку с чаем. Судя по всему, неумение выражать благодарность было их семейной чертой.

— А это еще что? – Он кивнул в сторону радиоприемника, который тихо шелестел голосом Бобби Дарина.

— Радио, – пожала я плечами, не понимая, что он хочет услышать, и подлила себе еще чаю.

— Вижу, что радио. Где взяла?

— В кладовке.

— Вот как. – Он странно покосился на меня. – Аксель сказал, будто оно сломалось.

— Я починила.

— Сделай тогда погромче.

Я выполнила пожелание мистера Хейза. Приемник недовольно заскрежетал ручкой и зашумел, но быстро пришел в себя. Эдвард погрузился в меланхолию. Нахмурив кустистые брови, он уткнулся взглядом в стол и какое-то время сидел молча, пока мелодия не сменилась. Тогда он откусил кусочек от тоста с сыром и, медленно пережевав, сказал:

— Как-то раз мы с Мэри поехали в бар. Я заказал песню в музыкальном автомате – такую, знаешь, медленную, чтобы был повод пообжиматься как следует. Может, это она и была, уж не помню. Ей утром в колледж ехать, а мы кружим и кружим по залу, гогочем, пьяные. Я ей на следующий же день кольцо подарил, ну как кольцо – смастерил из медной проволоки черт знает что. Но она его приняла – такая была Мэри. Потом уж, как свадьбу играть, я ей купил брюлик. Радости было…

Глаза его подернулись пеленой воспоминаний, а на губах заиграла мечтательная улыбка. И я, не зная ни мать Акселя, ни ее историю, вдруг разозлилась на нее – за то, что она бросила их обоих здесь. Может быть, у нее была весомая причина, чтобы уйти от мужа, но сын – пусть и совершеннолетний – такого не заслуживал. Где она сейчас, интересно? Поддерживают ли они с Акселем связь? А может быть, Лидия, наслушавшись местных сплетен, преподнесла мне все вовсе не так, как оно было на самом деле?