Книга Дважды попаданка, или нити судьбы, страница 16 – Хелен Гуда, Агния Сказка

Я подняла глаза от воды и посмотрела на дворец, возвышающийся над садом. Где-то там, в Солнечном кабинете, мой отец и король решали мою судьбу. Говорили о землях, союзах, династиях. Обсуждали меня как актив, как пешку на шахматной доске.

Но я больше не была пешкой. Я была игроком, помнящим несколько ходов вперед.

Стратегия начиналась здесь и сейчас. Мне нужно было не просто встретить принца.

Мне нужно было произвести на него впечатление не наигранной покорностью или капризной роскошью, а тем, что он, как практик, мог оценить: ясным умом, пониманием правил игры и, возможно, чем-то таким, чего он не ожидал от «лучшей партии в королевстве».

Я глубоко вдохнула воздух, пахнущий лавандой и влажной землей. Страх никуда не делся, он сжался холодным комком под сердцем. Но поверх него уже нарастало что-то иное — сосредоточенная, острая решимость.

День моего рождения только начинался. И первая битва в моей новой жизни должна была быть выиграна не силой, не интригой, а тонким диалогом. И для этого мне нужно было подготовиться. Не к балу. К встрече.

Я присела на холодную каменную скамью у фонтана, не сводя глаз с водяных кругов. Они расходились, гасли и появлялись вновь — гипнотизирующий, бесконечный цикл. Как и мои мысли. Как можно изменить судьбу, если ты уже стал тем, кем должен был стать? Если каждое твое воспоминание, каждый инстинкт, каждая червоточина в душе — уже отлита в форму «той» Арианы? Я не могла стереть прошлое. Оно жило во мне, как вторая, тёмная кровь. Но, может быть, я могла бы изменить будущую себя. Ту которой я стану.

Амулет на шее, тот самый, который был со мной и ту и прошлую жизнь, вдруг отозвался лёгким, едва уловимым теплом. Не жаром, а смутным напоминанием, будто старая рана, о которой все забыли. Я машинально обхватила его пальцами.

— Красивый денёк для раздумий, дитя моё, — раздался рядом хриплый, потрескавшийся голос, как сухая листва под ногой.

Я вздрогнула и обернулась. К скамье, опираясь на простую палку из ясеня, подступала старуха. Очень старая. Время стёрло с её лица не только молодость, но, казалось, и пол, и сословие, оставив только саму суть — кожу, похожую на старый пергамент, пронизанный сетью глубоких морщин, и пронзительно светлые, почти прозрачные глаза. Они смотрели не на меня, а сквозь меня, видя что-то за гранью моего платья и испуганной позы.

— Денёк… да, — с трудом выдавила я, отдавая дань вежливости. Придворная дама, сопровождавшая меня, исчезла где-то среди самшитовых изгородей, давая иллюзию уединения.

Старуха медленно, с тихим скрипом суставов, опустилась рядом. Пахло от неё сушёными травами, тёплой пылью и чем-то ещё — горьким, как коренья.

— Дни для раздумий — лучшие дни, — продолжила она, уставившись на фонтан. — Вода всё знает. Всё помнит. И всё уносит. А потом возвращает в дожде. — Она повернула ко мне свой взгляд. Он был не старым и тусклым, а острым, как шило. — А ты что пытаешься унести? Или, может, вернуть?

Меня пробрала дрожь. Не от страха, а от ощущения, что этот взгляд видит тот самый узел сомнений на сердце.

— Я… не понимаю, о чём вы, — солгала я, опустив глаза на свои руки. — Понимаешь, — просто сказала старуха. — Смотришь на воду, а видишь не своё отражение. Видишь другую. Ту, что могла бы быть. Или ту, что уже была. Запутанная штука — время. Оно не линия. Оно… клубок. Иной раз ниточка из будущего может потянуться в прошлое и завязать такой узел, что и не развяжешь.