Книга Дважды попаданка, или нити судьбы, страница 13 – Хелен Гуда, Агния Сказка

— Время? — он перебил меня, и в его голосе зазвучала привычная мне сухая логика. — Королевским особам время отмеряют иначе. Этот бал и есть начало официальных «ухаживаний». А помолвка, если все пойдет по плану, может быть объявлена уже к концу сезона. Казимиру двадцать пять. Трононаследнику нужна жена. Ты — лучшая партия в королевстве по крови, состоянию и, будем откровенны, — он окинул меня оценивающим взглядом, — по внешним данным, когда ты не напоминаешь перепуганного зайца с растрепанной косой.

Его слова были резки, но не злы. Это был просто констатация фактов из его мира.

Мое «не хочу» здесь было тщетным писком.

— Я полагала, у него есть выбор, — осторожно заметила я, глядя в окно на проплывающие мимо сосны. — Среди дочерей герцогов, по крайней мере.

— Выбор? — отец коротко хмыкнул. — Есть выбор, а есть государственная необходимость. Твой дед спас жизнь отцу нынешнего короля. Наши земли — самые богатые и спокойные в королевстве. Наш дом верен трону, но... достаточно независим. Этот брак скрепит союз раз и навсегда. Для Казимира это разумный шаг.

Для нас — возвышение. Для тебя... — он запнулся, впервые за весь разговор подбирая слова, касающиеся лично меня, — для тебя это шанс обрести положение, о котором другие девушки могут только мечтать.

Он говорил о положении, о шансе. Ни слова о чувствах, о взаимной симпатии. Этого и не должно было быть. Но внутри меня все сжималось в тугой, болезненный узел.

Воспоминания-тени подсказывали: Казимир был человеком умным, не лишенным иронии и, как ни странно, определенного понятия о личном выборе. Он не был жестоким тираном. Он был... практиком. Как и я теперь. С ним можно было договориться. Или, по крайней мере, попытаться. Но для этого нужна была возможность поговорить с ним наедине, не как с женихом, навязанным волей отцов, а как с человеком.

— Принц Казимир, — наконец произнесла я нейтрально, глядя на свои руки, сложенные на коленях. — Это большая честь для нашего дома.

Отец слегка кивнул, удовлетворенный моей реакцией. Вернее, отсутствием истерики или дурацких восторгов.

— Именно так. Большая честь и большая ответственность. Ты будешь не просто графиней Грейстоун. Ты станешь частью королевской семьи. Твое поведение, твои слова — все это будет иметь вес. — Он помолчал, и его голос стал чуть мягче, что было для него редкостью. — Ты сегодня… удивила меня, Ариана. Этот порыв, эта спешка. Если в тебе действительно просыпается осознание своего долга, а не просто каприз — это хорошо. Тебе это понадобится.

Его слова были похвалой, самой скупой, на какую он был способен. И они жгли меня изнутри стыдом. Не было здесь никакого «долга». Был животный страх и отчаянная попытка все исправить.

— Я понимаю, отец, — тихо сказала я. А затем, собравшись с духом, добавила, глядя ему прямо в глаза: — Если… если разговор с королем действительно пойдет об этом. Было бы правильно… чтобы я могла хоть немного пообщаться с принцем до каких-либо официальных заявлений. Не на балу, среди сотни глаз. А… чтобы составить собственное мнение. И чтобы он составил о мне мнение не только по сплетням и портретам.

Отец удивленно приподнял бровь. Такая просьба была неслыханной. Но в ней был холодный, практический смысл, который он не мог не оценить.