Книга Княгинины ловы, страница 43 – Татьяна Луковская

Но она не рвалась из его рук, не убегала, а только выпрямилась, как струна на гуслях, и замерла в объятьях. И только, когда поцелуи стали настойчивей, а чужие руки, путаясь в косах, заскользили по стройному стану, девица, наконец, очнулась. Елена резко оттолкнула молодца с силой, какой никак нельзя было ожидать от хрупкой девки. Толчок был такой крепкий и внезапный, что Димитрий невольно качнулся назад и, чтобы не упасть, схватился за первое попавшееся - за рубаху Елены. Послышался треск разрывающейся ткани. Луна - предательница как будто ждала этого и тут же выбежала из-за тучки, осветив обнаженное рамо [6].

— Я случайно, - испуганно прошептал Димитрий, не отрывая взгляда от белых плеч. Желание было сильнее стыда, он наклонился, чтобы поцеловать Елену в эту манящую белизну и получил по уху такую затрещину, что в глазах все замелькало, а красавица стремительно метнулась в темноту. Димитрий бросился догонять ее, но споткнулся о какую-то корягу и упал на колени, а когда поднялся, Елены уже и след простыл.

Растерянно он сел на траву, сердце бешено колотилось, ухо горело. «И что это было? Вот это пожалел! А если бы она меня не оттолкнула, то я бы не остановился, точно не остановился... А рука - то у нее тяжелая, удар, как у воя. Как же завтра ей в глаза смотреть? Подойти повиниться, сказать, что не хотел, само вышло, или сделать вид, что ничего и не было? Держаться надо от нее подальше, то уж ясно, что рядом дураком становлюсь. Поеду впереди обоза и оборачиваться не стану. Вот ведь заноза залесская, за день так-то скрутила, и не вырвешься!»

Димитрий встал, походил кругами, увидел белый сугроб на траве - убрус Елены, поднял и начал шарить руками в поисках обруча. Пришлось долго ползать по земле. Наконец у самых копыт Ярого пальцы нащупали холодный металл. Подвески опять звякнули, но теперь не жалобно, а как-то насмешливо. Уж ясно, над кем они потешались.

«Пойду, подкину под полог, утром увидят», - и он зашагал к шатру княгини. Внутри шатра мерцал неясный огонек, должно быть, свеча. Димитрий осторожно подкрался, слегка приподнял край тяжелого полога и просунул туда убрус с обручем, прижимая подвески пальцами, чтобы не звякали. Прямо над ухом у него раздался громкий шепот:

— Господи, княгинюшка, да у тебя рубаха подрана! Не обидел ли тебя кто? - молодой девичий голос звучал испуганно.

— Никто меня не обижал, - раздраженно ответила Елена, - говорю же тебе, за ветку зацепилась, убрус вон слетел, да рубаху порвала.

«Складно врет», - усмехнулся Димитрий.

— Как глаза-то целы остались, что же ты убрус не поискала?

— Искала, да темно - не видно ничего. Завтра, Аринушка, найдем, поутру.

— Да как же поутру, а ну как кто раньше увидит? Все ведь знают, что твой убрус, разговоры пойдут нехорошие. Сейчас искать надобно, свечу возьмем.

— Нет! - разволновалась княгиня, - Не пойдем мы сейчас! Померещилось мне там что-то, словно стоял кто-то темный у коней. Боязно.

— То лешак был, - раздался детский голосок откуда-то снизу, - точно лешак, глухие леса кругом - его удел.

— Ты что же, Парашка, подслушиваешь?! - накинулась на нее Арина.

— Больно надо, вы так громко шепчетесь, что хоть уши затыкай.

— Спать пора, - нарочито зевнула Елена, - завтра все решим.

— А вот в нашей деревне, - не унималась Параша, - на Масленой неделе ежели парень с девки платок сорвет, так выкуп требует, чтоб три раза его поцеловала. И отказать нельзя. Коли откажешь, так без платка домой воротишься, а он пойдет да в проруби его и утопит. Вот найдет какой молодец платок нашей княгинюшки, так выкуп и станет просить.