Книга Чудно узорочье твое, страница 77 – Татьяна Луковская

— Немку ищешь? — подошел один из каменщиков. — Вон, — указал он наверх.

Данила стоял на самой вершине лесов и выбивал морду клыкастого сурового льва. Белое облачко пыли мерно оседало вниз при каждом ударе.

— Окликнуть? — предложил каменщик.

— Я подожду, — отказалась Зорька, — пусть доделает.

— Леса чуть тряхни, он почует, — посоветовал каменщик.

Но Зорька, запрокинув голову, завороженно смотрела на точные выверенные движения. Нешто можно вот такое из мертвого камня сотворить?

— Князь, князь! — полетело со всех сторон.

Каменщики сразу повскакивали, скидывая клобуки, бабы оправили повои. Зорька, не выпуская корзинки, протиснулась к закатной стороне собора, чтобы поглазеть на настоящего князя.

И отчего деревенской девке мнилось, что князь должен обязательно быть седобородым старцем, вроде Бакуна, в одеждах, сверкающих, что солнце. Святослав Всеволодович лихо спрыгнул с коня, отдавая поводья рядом стоящему ратному. Не сказать, что совсем уж юн, но и до старика ему было далеко. Волос густой русый, без следов седины, лицо загорелое с подвижными голубыми очами, нос тонкий, с небольшой горбинкой, борода острым клином. Одет вовсе не по-княжески — свита без богатого узорочья. Как не вспомнить дорогие одежды тысяцкого и серебряную гривну Боряты. Так вот встретишь на улице и не поймешь, что пред тобой сам хозяин града Юрьева.

Со второй лошади без чужой помощи соскочил мальчик лет восьми, лицом похожий на Святослава, должно княжич.

— Бог в помощь за трапезой, — прозвучал уверенный зычный голос правителя.

Мужики дружно отозвались:

— Благодарствуем, твоей милостью, княже.

— Бакун где? — гаркнул один из сопровождавших князя нарочитых мужей.

Бакун быстро подошел, низко кланяясь. Князь приблизился к главному каменотесу и что-то тихо начал говорить:

— Димитрий мой очень уж хочет, — долетел до Зорьки обрывок фразы, Святослав ласково потрепал сына по голове. — Обещался я, грешный, что будет.

— Чего ж не добавить, добавим, — согласился Бакун. — Добрая животина. Вот только извини, княже, я такой диковины не видывал. Не знаю, какой он, как бы не осрамиться.

— Димитрий, неси, — махнул князь сыну.

Княжич метнулся к своей лошади и вынул из седельной торбы свиток, подбежал к отцу, протягивая. Все начали с любопытством тянуть шеи, чтобы разглядеть.

— Во Владимире у епископа Митрофана испросил разрешение срисовать, — пояснил Святослав, — там в книге любомудрой углядел. Епископ уж согласие дал.

Бакун, щуря глаза, внимательно разглядел рисунок.

— Сделаем, не тревожься, светлый князь. Оставишь мне чертеж сей?

Святослав вопросительно посмотрел на сына. Тот утвердительно кивнул.

— Ну, вот, будет тебе и слон, — подмигнул ему отец.

— Слон, слон, слон, — загудела толпой, — что за диковина такая?

— Велбул[1] такой, только маленький, — высказал кто-то авторитетное мнение.

Бакун повел князя вкруг храма, показывая, что было сделано, пока Святослав гостил у старейшего брата во Владимире. За ними хвостиком побежал Димитрий.

— Трапезничайте, мужи добрые, — махнул князь каменщикам.

Те послушно побрели снова по своим углам. Зорька тоже чуть отступила. Этак Данила и пообедать не успеет, но не бежать же наперерез самому князю. Свита из нарочитых мужей продолжала терпеливо ждать у входа в собор.