Книга Чудно узорочье твое, страница 1 – Татьяна Луковская

Лето 1220 г.

1

Ладьи зарылись носами в белый волжский песок, качнулись тяжелыми телами, опасно кренясь. Воины посыпались горохом на дно, но тут же резво повскакивали на ноги, выставляя вперед щиты и копья. Святослав ждал толчка, заранее расставив ноги и пригнувшись, а все ж не устоял, гремя броней, упал на правое колено. Недобрый знак. А плевать, не думать сейчас об том, ни о чем не думать. Только вперед, в сечу!

— Исполчиться! — прокричал он, не узнавая своего сбившегося на хрип голоса. Трубы отозвались низким ревом, разнося приказ по кораблям.

И десятки ног, разбрызгивая воду и вымешивая песок, кинулись на берег. Рассветное солнце заиграло в начищенных до блеска шишаках. Живая цепь протянулась у кромки Волги, загораживая не так спешно причаливающие с конями струги.

Да, верховыми оно верней будет, привычней, но свести норовистых коней по сходням, проверить упряжь — все требует времени, а враг рядом, может, уже за тем густым леском. Если бы сам Святослав ждал незваных гостей, он ударил бы сейчас, когда пришлое войско наиболее уязвимо. Налетел бы с трех сторон разом, чтоб и опомниться не успели.

Но булгары отчего-то не появлялись. Ветер раскачивал стволы старых верб, вытаскивая из них ворчливый скрип, высоко в небе растревожено кричали чайки, Волга лениво выталкивала мелкие волны. Мирно. Возникло даже неуместное подозрение, а к тому ли берегу причалили, нет ли ошибки? Да нет, вон следы предусмотрительно сожженного причала, а если посмотреть вправо, на убегающую в лес дорогу, можно разглядеть свежую засеку — склоняющие ветки подрубленные деревья и врытые наспех надолбы — находников ждали, готовились. Все верно, Ошель там, но где его ратная сила? Отчего не вышли к берегу? Хитрят?

Тягуче потянулось время. К Святославу подвели любимого Сивку, князь привычным жестом потрепал его по мягкой гриве.

— Разведать бы, чего без толку стоять, — скосил глаза на молодого князя опытный владимирский воевода Еремей.

— Твердяй, дозор шли, — не стал противиться чужому совету Святослав.

Пригибающиеся к земле воины заскользили вдоль камыша и, сделав небольшой крюк, исчезли в кустарнике.

— Как думаешь, чего не выходят? — обернулся Святослав к Еремею.

Владимирский воевода задумчиво пригладил всклокоченную бороду, повел богатырскими плечищами.

— Должно в лесу засаду сотворили.

— Коли так, то недобро. Много своих положим, — Святослав уперся глазами в лесную чащу, но ничего кроме мерно качающихся от ветра крон не увидел.

— Пусть дозор вернется, тогда уж и решать, — лениво кинул Еремей.

Воевода не добавил «будем», чтобы не умалять верховенство юрьевского князя, а все ж давал понять — ты хоть и брат Великого, но войско губить тебе никто не даст, вместе мозговать придется.

Тяготила ли князя опека чужого воеводы? И да, и нет. Била по самолюбию, чего ж таиться, — не доверяет Георгий меньшому брату, няньку приставил, и это ему-то, Святославу, уж давно не отроку, а мужу двадцати четырех лет от роду, в боях обтесанному; а с другой-то стороны — сколько голов под острую булгарскую саблю можно подставить, ежели ошибиться, с опытным советчиком, оно всегда вернее. И Святослав смирялся.

Подождем еще.

Выглянувшее было солнце, завернулось в пелену густых облаков, стало серо и неуютно. Верховые, оседлав коней, вытаптывали камыши справа и слева от пешей цепи, а дозор все не появлялся. Чего ж не возвращаются? Сгинули? Не к месту вспомнилась окаянная Липица, когда свои своих секли без счета… и удушливый запах пота, смешанный с кровью, а еще бегство, с холодком по спине, когда мучительно ожидаешь стрелу промеж лопаток.