Книга Чудно узорочье твое, страница 2 – Татьяна Луковская

Здесь, в лесной чаще, не свои, поганые, да и Святослав больше не побежит, спину не покажет, нет, он вроется по пояс в этот песчаный берег, а не уйдет.

А если там не только ошельская дружина, а целое войско из Биляра, изготовились и ждут, когда Святослав ошибется, сам в западню полезет? Уж наверняка купчины предупредили, что плывет от Оки большая рать. Было время собраться.

Сиплый свист неведомой птицы — долгожданный знак. Все благополучно. Дозор возвращался.

— За лесом они… в поле в броне стоят, — задыхаясь, выпалил безусый паренек, — дорогу на град заслонили.

— В поле⁈ — в два голоса проговорили Святослав и Еремей.

— В своем ли они уме? — нахмурил брови молодой князь. — Да ладно ли вы поглядели? Может, там и в лесу кто есть?

— Никого, все в поле. Конные.

Верхом? Стало быть, рассчитывают на равнине находников истоптать, полагаются на силу легкой и быстрой конницы.

— Много ли их?

— Поменьше нашего будет… крепко меньше.

Значит билярских полков пока нет. Но эти-то куда вылезли, неужто не знают, какая силища с заката привалила? Самоуверенность или просто глупость? Святослав ушам своим не мог поверить.

— Ну что, княже, кажись, мы удачу за хвост ухватили, — нетерпеливо потер ладони повеселевший воевода Еремей. — Вот дурни бесерменские.

— Выступаем! — гаркнул Святослав, указывая в сторону леса, время терять нельзя, оплошностью врага следует пользоваться. — Юрьевскому десному полку тут ждать, корабли охранять.

В своей дружине князь был уверен, умрут у лодей, а не отступят.

Гремя броней, под нетерпеливое ржание коней русское войско выступило к лесу.

Ломая кустарник подлеска, воины продрались сквозь чащу, впереди замаячил лоскут хмурого неба. Полился протяжный рев труб — это булгары подавали своим знак: «Готовься!»

Большая равнина раскинулась пред взором чужаков, есть где разгуляться, а посередине растянувшееся в цепь ошельское войско, закрывающее стоящий на холме град.

Град и не большой, и не малый, каких много и на Руси. То же дерево городни, те же отделяющие сторожевые башни прясла с массивным заборолом и чередой волоковых оконцев, даже выглядывающие за стенами маковки деревянных церквей словно суздальские, только вместо крестов узкие серпы месяцев.

Святослав поправил наручи, по венам побежал холодок, дыхание участилось, рука сжала навершее меча. Сейчас все русские полки выйдут из лесу, выровняют строй, и можно приступать. Сам Святослав встал в Большой полк с владимирцами Еремея и муромскими дружинами. В полк правой руки отправили ростовцев, слева — переяславцев.

Святослав вспомнил, как обиженно поджимал губы малой ростовский князь Василько, когда дядька Георгий велел ему дома дружины дожидаться. «Да пусть с нами плывет, — заступился за племянника Святослав, — двенадцать лет, уж и можно взять. Я бы прикрыл, ежели чего». «Себя прикрыть не забудь, — огрызнулся Георгий. — Не хочу, чтобы потом в глаза мне тыкали, мол, старший брат в могиле, так он и племянника туда спровадил. Пусть дома сидит, в Ростове». Ну, может, он и прав, бедовый Василько, ох, бедовый, и откуда что взялось, отец его Константин молитвенником был, степенный, тихий, а этот-то верткий да шумный, куда и не просят влезет. Только и забот было бы — за шиворот держать.

— Ты, княже, сам-то в гущу не лезь, не надобно того, — нудел рядом Еремей, для него сейчас сам Святослав был неумелым Василько, — и без тебя справятся, а войску голова нужна, без головы войско сгинет, а тебе сгинуть никак нельзя.