Книга Чудно узорочье твое, страница 110 – Татьяна Луковская

— В одном месте лучше все не складывать, — рассудила Зорька, — а ну как лихие люди набредут, кинутся отбирать, так из одного угла отдадим, а в другом все ж что-то останется.

— А тут тати лесные есть? — опасливо прижался к матушке Михалко.

— Нет, одни мы тут, но так сподручней будет, — поспешила его успокоить тетка.

— А домой мы когда? — пискнула Любава.

— Мы теперь всегда здесь жить будем? — испуганно оглянулась на мрачный лес Забава.

— Нет, пока поживем, а там видно будет, — отозвалась Нежка, укладывая детей на сани.

— А вдруг батюшка вернется и нас не найдет? — высунула из сена головку Любава.

Нежка ничего не ответила, она порылась в суме и достала медовых петушков.

— Берите вот, подсластите ночку, — сунула она детям. — Думала, вдруг дорогой разойдутся, утешиться дам, а гляди ж ты два дня продержались.

Зорьке подумалось, что леденцы следовало все же оставить про запас, когда голод подступится ближе, но она не стала о том высказывать Нежке. Пусть детки побалуются, когда теперь еще будет такая возможность… и будет ли.

Две женщины протянули руки к ласковому костру.

— Зачем ты за нашего Киршу пошла? — неожиданно спросила Нежка.

— Так вышло, — пожала Зорька плечами.

— Свекор был жив — в кулаке всех держал, и меньшой тише воды был, а как старика не стало, — Нежка махнула рукой. — Бедовый, так и думали, прирежут где под забором, до седых волос не доживет.

— Да пока болел, смирный был, — усмехнулась Зорька.

— Но ты с норовом, приструнишь, — улыбнулась и Нежка. — Григорий мой потише, так иногда вспылит… — она глубоко вздохнула и залилась слезами.

— Нежечка, милая, ты чего?

— Сгинет он, чует мое сердце — не увидимся больше. Сироты мы.

— Что ж ты раньше времени хоронишь? Он с князем ушел, новгородцы на подмогу придут, экая силища, новая сеча будет, справятся, — повторила Зорька слова, слышанные на торгу, про мрачные думки мужа она решила не сказывать.

— Ладно уж, спать давай, — вздохнула Нежка.

Они улеглись на лапник по обе стороны от костра. Наступила тишина.

— А правда, что ты немого своего любила? — долетело до Зорьки чужое любопытство.

Зорька посмотрела на черное небо, в прорехе туч блеснула одинокая звезда.

— Правда, — тихо проговорила Зорька.

Неждана больше ничего не спрашивала.

Утро встретило тяжелым огорчением — у коровы пропало молоко. Кто в том был виноват, может, Зорька недостаточно следила за буренушкой, мало старания проявила, может, следовало в сани взять и теленочка, сена побольше, дорогой запаривать овес, пожертвовать одной репкой, чтобы как детям малым подсластить четвероногой страдалице суровую реальность? Что теперь об том судить, как получилось.

Лесные жительницы снова впряглись в работу. Зорька с Михалкой городили новый плетень, Нежка пошла рубить на реке прорубь. Но едва она спустилась к реке, как тут же кинулась назад. Тяжело вскарабкалась на склон и подбежала к Зорьке. Та удивленно уставилась на подругу. Нежка лишь кивнула в сторону луга. Зорька начала всматриваться вдаль. Там, где луг переходил в тонкую полоску леса, почти сливаясь с небесной синью, поднимался черный дым.

— Это наш Юрьев горит, — прошептала Нежка.

— Да ну, Юрьев в другой стороне, то в верви какой пожар, — растерянно пробормотала Зорька.

— Верно тебе говорю, по кругу мы ходили, тут недалече. Юрьев гибнет.