Книга Любовь и кабачковые оладьи, страница 49 – Татьяна Луковская

Он спустился на кухню, взял телефон и набрал Маринке эсемеску: «Ты забыла свои кремы, как вернуть?» Настроение чуть улучшилось, он поел прямо из сковородки картошку и принялся снова ждать, теперь не Марину, а хотя бы от нее эсэмеску. Но экран по-прежнему чернел пустотой.

— Ладно, чего там вокруг да около ходить, напишу открытым текстом: «Марина, нам надо поговорить», — он нажал на самолетик, сообщение улетело.

Ответа не последовало.

— Да что ж такое?! Не видит она, что ли? «Марин, я скучаю».

Тишина. Андрей вздохнул поглубже и написал: «Прости меня, я виноват! Возвращайся!» Потом подумал и добавил: «Хочешь, я за тобой приеду, прямо сейчас». Но телефон упрямо молчал.

— Но ведь ты видишь мои сообщения, я знаю это! Ну, ответь же! «Марина, я люблю тебя», — полетело в пустоту.

— Почему я не сказал ей это в глаза, ведь тогда, на порожках с котом на коленях, она ждала от меня именно этих слов, а я не понял. Ладно, пустим в ход тяжелую артиллерию: «Марина, выходи за меня замуж».

«Пилим», — наконец-то прилетело в ответ.

— То-то же, — Андрей самодовольно улыбнулся, поднося к глазам телефон.

«Банки можешь выкинуть, я куплю новые», — гласила надпись.

Андрей почувствовал себя одиноким и никому не нужным.

16

Проведя бессонную ночь и ругая себя последними словами, Андрей поехал на работу.

— Как отдохнул, бухал что ли две недели? — встретил его хозяин. — Выглядишь неважнецки.

— Не выспался просто, — поспешил отвернуться Андрей.

— А, бабу завел.

«Если бы».

Привычные обязанности и монотонность операций немного отвлекли. Да и поломки сегодня были типичными, ничего особенного. «Надо узнать адрес Марины, если мы встретимся, я смогу ее уговорить. После работы рвану к бабушке».

Баба Женя встретила внука, сурово сдвинув брови, по первому взгляду Андрей сразу определил, что она уже в курсе, но выработанная годами интеллигентность не позволяла Евгении Ивановне наброситься на внука.

— Привет, ба, — смущенно улыбнулся он.

— Чая хочешь? — с холодным спокойствием спросила она.

— Не отказался бы, — Андрей чувствовал себя нашкодившим подростком.

Опираясь на трость, но все равно сохраняя осанку королевы (и как ей это удается), бабушка прошла на кухню. Андрюха виновато засеменил следом. Евгения Ивановна была подтянута, бодра, позитивна и упорно не хотела сдаваться наступающим хворям. Родители Андрея не раз предлагали ей съехать к ним, но бабушка цеплялась за знакомый мирок — свои вещи, свои стены, свои воспоминания, и пока переезжать не собиралась.

Перед Андреем появилась большая дедовская кружка с синей полосой по ободку, рядом пристроились сырники со сметаной, так похожие на Маринкины.

— Как первый рабочий день? — наливая и себе чайку, через плечо спросила бабуля, она явно не собиралась начинать разговор первой.

— Ба, узнай мне адрес Марины, — жалобно попросил внук.

— Нет.

— Как нет?! — Андрей так резко подскочил, что чуть не расплескал чай, на скатерть успели пролиться несколько крупных капель. — Ба, как нет? Я ж твой, родненький!

— Вот так, нет. Нечего девке голову морочить, — еще сильнее сдвинула брови Евгения Ивановна.

— Ба, я исправлюсь, ну вы тоже, знаешь ли, перегнули палку. Только Маринке об этом не говори, — тут же поспешно добавил он.

— Это в чем же мы перегнули палку? — обиженно поджала губы бабуля.