Книга Любовь и кабачковые оладьи, страница 46 – Татьяна Луковская

15

Андрей наматывал круги вокруг кухонного стола, пиная попадавшиеся под ноги табуретки и борясь с желанием что-нибудь разбить. «Значит она втерлась в доверие к моей бабушке, выспросила у нее как бы невзначай (а может и на прямую, мол, люблю безумно) какой у меня характер, что я люблю, слабые стороны и все такое, разработала операцию по извлечению у Лоха-лопуха пол-лимона, а Боря этот ее крышует. Я ведь ей сам чуть не отдал эти деньги, уже готов был сунуть. Вот это аферистка, вот это актриса! Даже девственности ради бабла решилась. А я поверил, что она меня полюбила, переживал, что ей Маринет гадости наговорила, да Маринет по сравнению с ней ангел, простушка! Да как я мог не догадаться: такая продуманка в мелочах просто не может попасть в руки аферистов, она сама их вокруг пальца обведет». Андрей плюхнулся на диван и обхватил голову руками, жалко, что Колька вылакал весь коньяк, жутко хотелось напиться. «Откуда она узнала, что у меня именно такая сумма на счету лежит? Бабушка проговорилась? Так этого даже родители не знают. А может ей все же деньги были не нужны, это ведь криминал, написал бы заявление, так и посадить могли, и Боря этот из полиции сразу вылетел бы только за подозрение в соучастии. Не такая уж большая сумма, чтобы всем рисковать. Раз бабушка ее знает, то на след быстро бы вышли, это же не заезжие гастролеры.

Ну, допустим, не деньги ее интересовали, а что? Правильно, холостой мужик без прошлого и алиментов, с хорошей зарплатой, квартирой, машиной, дачей, и перед подружками можно кольцо показывать, вот я какая — всех обскакала, уже замужем. Тарелку ей лень было помыть, а теперь «кундюмы[1]» наваривает, вишь, как замуж-то припекло». Сказочный, хрупкий образ Марины быстро разрушался, а вместо него рисовалась расчетливая стерва, протягивающая руки к деньгам и жилплощади провинциального принца. «Как бабуля-то могла ее не раскусить? Или она тоже в сговоре — пристроить внучка под бок к хорошей девочке, на нее это, кстати, похоже».

Скрипнула калитка, это вернулась веселая Марина. Размахивая продуктовым пакетом, она процокала каблучками по бетонной дорожке, остановилась у грядки, присела, что-то разглядывая, и широко улыбнувшись, вприпрыжку побежала к дому.

— Представляешь, кабачки взошли! Наши кабачки! На пакете было написано — сорок дней созревание, в конце августа свои будем есть, оладушек напечем, — затараторила она, выкладывая из пакета покупки — сметану, молоко, хлеб. — А я еще арбуз хотела купить, но там все такие тяжелые были, мне бы не дотащить, только если по земле катить перед собой. Представляешь, я иду, а впереди как мяч арбуз катится, а потом в калитку гол забить… Андрюш, а ты чего такой кислый, случилось что-то? — она, наконец, вынырнула из потока слов и эмоций и заметила нервно сжавшего челюсти Андрея.

— Случилось, — многозначительно сказал он и посмотрел на ее реакцию.

— Дома что-то случилось? — присела она напротив него, в карих глазах замелькала тревога.

— Я не смогу тебе дать полмиллиона.

— Так я и не прошу, — пожала плечами Марина.

— Ну, мы же договаривались, что ты маме покажешь.

— Да придумаю что-нибудь, — отмахнулась она.

— Придумывать что-то ты мастерица, — саркастически усмехнулся Андрей.

— У кого-то из близких неприятности, да? Им нужны деньги? Давай я у бабушки займу, сколько нужно?