Книга Любовь и кабачковые оладьи, страница 50 – Татьяна Луковская

— Ну, — Андрей замялся, — в охмурении.

— В чем? — брови бабушки разбежались, изобразив удивление.

— Ну, в желании женить меня: хорошая девочка, потом детишки и все такое.

— Ты не замечал, что у тебя «все такое» — любимая присказка? — Бабушка отошла со своей чашкой к окну, задумчиво посмотрела во двор, потом на одиноко сидящего за столом Андрюху. — Не собиралась я тебя женить, не средневековье на дворе, насильно никого под венец не тянут.

— Ну, сделать так, чтобы я сам туда захотел. Ба, узнай адрес, я уже захотел.

— Мало ли чего ты там захотел. Пуп земли, вселенная вокруг него крутится! — Евгения Ивановна стукнула своей чашкой об стол, — сырники кушай, — добавила она более миролюбиво.

— Да не хочу я сырников, я адрес Марины хочу! Ты то из кожи вон лезешь, чтобы меня с ней свести, а то адрес узнать для меня не хочешь.

— Не собиралась я тебя с ней сводить. Все это я сделала ради Марины, чтобы излечить ее от этой дурной детской любви. Годы идут, а она все по тебе сохнет: проходит мимо этакий недоступный красавец, дорисовала там в голове, чего и нет. Бабушка ее, Варвара Петровна, переживала сильно, что таким женихам видным из-за тебя отставку дала…

— Артему, — перебил Андрей.

— Ну, может и Артему, какая разница. Я хотела, чтобы Марина сняла розовые очки и узнала тебя поближе, так сказать, в естественной твоей среде обитания, таким, какой ты есть, со всеми твоими тараканами, а потом уж решила — нужен ты ей такой или нет. И судя по тому, что ты ищешь ее адрес, она сделала свой выбор, — бабуля горделиво поправила собранную в пучок прическу.

— Вот если бы мне было лет этак семнадцать, — мягко улыбнулся Андрей, — я бы на раз тебе поверил, все меры внушения пошли бы к делу, но так как мне скоро тридцатник… Ба, давай адрес Марины, я знаю — у тебя есть.

Евгения Ивановна тяжело вздохнула и полезла в выдвижной ящик стола, в ее руках появился маленький клочок бумаги.

— Варвара Петровна теперь со мной не разговаривает, а ведь мы были с ней дружны тридцать лет, — укоризненно покачала она головой, — пришлось доставать адрес по другим каналам, через третьих лиц.

— Ты у меня золото, — Андрей поцеловал бабулю в щечку, не забыв при этом нетерпеливо вырвать листок из цепких бабушкиных рук, — а с Варварой Петровной помиритесь, вот поговорю с Мариной, и сразу все помиримся.

— Да не помиритесь вы, — печально покачала головой бабушка.

— Почему? — упавшим голосом проговорил Андрей.

— Она со злости наговорит тебе разных неприятных вещей, ты, как ребенок, обидишься и уйдешь. Вот и все.

— Я без нее не уйду, — Андрей пробежал глазами по адресу. — «Правый берег, далековато».

— Посмотрим.

— Ну, все, ба, спасибо, я побежал.

— Куда это? — загородила выход бабушка.

— Как — куда? К Марине.

— Сядь!

— Ну, ба!

— Сядь! — властно указала Евгения Ивановна на стул.

Андрей со вздохом сел.

— Время — восемь вечера, пока доберешься — девять, а то и полдесятого.

— Да не так уж и поздно, да кто в такую рань ложится?

— И цветы нужно купить, ты же не с пустыми руками собрался ехать? Тортик для тещи, грехи замаливать.

Андрей тут же вспомнил замах Маринет с тортом и заляпанный пиджак.

— А конфеты не подойдут?

— Подойдут, только подороже.

— Я ириски и не собирался покупать, — обиделся Андрей.

— И Андрюша, ты выспись хорошенько, побрейся, а то у тебя вид, как у запойного алкоголика. Я бы тебе внучку не отдала бы.