Книга Поезд в страшную сказку, страница 77 – Татьяна Луковская

— Да, — согласилась Варя, ей ли этого не знать. — А дальше? Как вы потом смогли сюда попасть? — перевела она разговор, раскаиваясь в душе, но не желая бесконечно виниться перед своим избавителем.

— Забрал свои пожитки, поезд замедлился на повороте, я в сугроб и спрыгнул.

Потехин снова улегся на лапник, прикрываясь овчиной.

— Из поезда? — с восхищением посмотрела на него Варя.

— Да. Потом побрел лесом наперерез. Вышел к санной дороге на Вельтск, пошел по ней в сторону станции, но никого не встретил, заночевал, еще прошел. Потом понял, что давно уж проскочил поворот на Тяглы, снег этот все спутал. Повернул назад, прилично так прошел, уж темнеть снова стало… ну и на вас набрел.

— А собачью упряжку не видели?

— Нет. Разминулся. Не тревожьтесь так, теперь выберемся. Доберемся до станции, подождем следующего поезда на Вельтск, — сонным голосом пробормотал Потехин, — раз в неделю ходит, ждать не так уж и долго придется. В Вельтске сходим в полицию, там все расскажете, а потом…

Он замолчал, прикрывая веки.

— А потом? — не дала ему погрузиться в сон Варя.

— А потом я вас посажу на обратный поезд домой, как и обещал вашему деду. А вы пообещаете мне быть бдительной и дорогой ни во что не ввязываться.

— А вы? — разочарованно проронила Варя.

— А я найду какую-нибудь работенку, а, как снег сойдет, уйду в горы. Горы, они…

Пробурчав что-то себе под нос, Потехин заснул.

«Вот так вот, сдаст меня как нашалившее дитя обратно деду, — вздохнула Варя. — Поменьше иллюзий, госпожа Иванцова. Такие как ты, беспомощные домашние девицы, таким, как этот Левонтий Потехин, не нравятся, он просто не смог дать дурочке пропасть. Фамилию мою он, похоже, не знает, так и не стоит ему ее открывать, а то еще решит, что я родственница его обидчика. И чего я тогда так распсиховалась? Иванцовы, Ивановы, Ивановские, да таких фамилий полным-полно. А имя Тихон в дворянской среде — редкость, а среди купцов — каждый второй. Просто тот Тихон Иванцов полный тезка отца, и все. А ящерица? Как там моя ящерица? Дурная из меня хозяйка вышла бы, я даже о спасительнице своей не вспомнила». Варя полезла во внутренний карман, но нащупала только пять рублей. «Выпала? Не может этого быть. Ожила и опять сбежала?»

— У-у-у! — долетело откуда-то из чащи.

— Мамочки! — встрепенулась Варя.

— Не бойтесь, это далеко, — успокоил Потехин.

— Это в-волки?

— Не зверей бояться нужно, со зверем всегда договориться можно, а вот люди — другое дело. Давайте уже спать.

— Давайте, — закрыла путница глаза и наконец заснула.

Чай из хвои, подслащенный леденцами, был вполне сносным. У Потехина оказался солдатский котелок, в нем и заварили. Съели еще по ломтику сала и по конфетке, в животе недовольно буркнуло, мол, мало, но добавки не последовало. Сквозь кроны деревьев забрезжил рассвет, пора было сворачивать лагерь. Варя вернула благодетелю тулуп — мороз не крепкий, да и идти в подбитой ватой дуеттке много легче, а вот шинелька бывшего студента не внушала доверия, еще не хватало, чтобы он застудился, что тогда посреди леса с больным делать. Потехин, немного поломавшись, все же утеплился. Ловким движением он закинул за плечи рюкзак и свернутую трубой овчину, хотел взвалить на себя и порядком исхудавший саквояж, но теперь уже Варя, не желая выглядеть кисейной барышней, проявила упрямство и поволокла свою поклажу самостоятельно.