Книга Вдыхая тень зверя, страница 56 – Евгения Якушина

— Ваша справедливая революция в лице гражданина Янсонса и его подручных без всяких на то оснований избила меня и засунула в карцер, — отрывисто произнес Руднев.

— В отношении вас, гражданин Руднев, была получена соответствующая информация, — зло пролаял Янсонс, но от чуткого слуха Дмитрия Николаевича не ускользнула скрытая за злостью тревога, а то и страх. — Были все основания считать, что вы причастны к контрреволюционному заговору!

Горбылев жестом пресек дальнейшие оправдания комиссара Янсонса.

— Лес рубят — щепки летят! — заявил он. — Мне жаль, что вы, Дмитрий Николаевич, пострадали от чрезмерной бдительности наших сотрудников, но, согласитесь, как только ошибка в отношении вас выяснилась, никто не стал вас задерживать.

— Не соглашусь, — возразил Руднев. — У меня есть все основания считать, что дело было не в ошибке, а в преднамеренно сфабрикованном обвинении. Вы нарочно сперва арестовали меня без всяких объяснений, а после столь же внезапно и беспричинно освободили.

Глаза Горбылева недобро сузились, жесткий испытующий взгляд впился в закаменевшего лицом усатого комиссара.

— Наше препирательство не имеет смысла, — с расстановкой произнес Александр Федорович, продолжая буравить взглядом товарища Янсонса. — Что произошло, то уже произошло. Изменить это нельзя. Давайте вернемся к вопросу о вашем содействии в расследовании. Вы, Дмитрий Николаевич, желали получить гарантии безопасности для себя и близкого вам круга лиц. Я даю вам эти гарантии. Убедиться в моих полномочиях вы можете через товарища Бермана, который хлопотал за вас перед самим Дзержинским… Есть у вас еще условия?

Руднев задумался.

— Мое последнее условие — полный доступ к любым сведениям, которые потребуются мне для расследования.

— Вы будете знать ровно столько, сколько вам положено! — рявкнул Янсонс.

Дмитрий Николаевич сделал вид, что слов этих не услышал, и выжидательно воззрился на Горбылева. Тот усмехнулся:

— Во многом знании многие печали, а кто умножает знания, умножает скорбь,^[49] — слегка перевирая суть, процитировал бывший юнкер. — Впрочем, думаю, что человека с вашим опытом предостережения царя Соломона навряд ли смущают… Хорошо, Дмитрий Николаевич, это ваше условие я тоже обещаю выполнить. Но, разумеется, в рамках своих полномочий, они у меня тоже не безграничные.

От здания ВЧК отъехал старенький, но ухоженный «фиат», подаренный еще в 1913 году Московской сыскной полиции благодарным купечеством, не поскупившимся после того, как Кошко^[50] и его орлы избавили город от банды, громившей склады и обозы. Впрочем, щедрость торговых людей объяснялась не столько благодарностью за избавление от напасти, сколько готовностью сыщиков сохранить в тайне от общественности тот позорный для коммерсантов факт, что организатором банды оказался представитель их же благородного негоциантского сообщества.

Каким-то чудом автомобиль пережил и Февральскую революцию, и октябрьский переворот, и теперь числился уже за пролетарскими сыщиками. Впрочем, практической пользы от купеческого подарка как при Кошко, так и при Трепалове было немного. Мощный мотор рычал так, что слышно было за квартал, хрупкие рессоры ломались, едва автомобиль съезжал с мощеных или асфальтированных улиц на колдобины пригородных проулков, да и помещалось в нем, помимо водителя, всего три человека. В общем, использовать «фиат» для оперативных выездов, а тем более для облав, никакой возможности не было, так что ездило на нем преимущественно начальство, да и то лишь тогда, когда нужно было пофасонить перед начальством еще большим.