Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 141 – Елена Михалкова

Малявину наконец удалось продышаться. Боль отступила. Нельзя, нельзя с ним идти, нельзя разговаривать, это хуже, чем ухнуть в полынью с головой. Но ему не удавалось выдавить ни слова, пока те двое стояли и смотрели.

— Я уже машину заказал… – беспомощно пробормотал он, не придумав ничего лучше.

— А у меня свой транспорт есть, ничуть не хуже, – дружелюбно возразил Давыдов. – Мы вас туда-обратно доставим, главное, адрес назовите.

Если б не было этих двоих, Малявин бы отболтался. Главное – выиграть время, а там он выкрутится, как и в первый раз… Но парень с русыми волосами испепелил его самоуверенность, и Малявин замер на виду у всех, перепуганный и пристыженный, точно подросток, которого застали за каким-то непотребством.

— Ну если только ненадолго… – с ужасом услышал он собственный голос.

Его стащила с берега и понесла ледяная волна. Он еще что-то мямлил про плохое самочувствие, но Давыдов, по-свойски подхватив под локоток, уже бережно вел его к машине, словно Малявин был глубоким стариком.

Двое за спиной так и смотрели ему вслед. Они не двинулись с места. Не произнесли ни слова. Именно от этого, а не от цепкой лапки следователя на рукаве своего пальто, его охватил стылый ужас, беспредельный и какой-то окончательный, как будто с ним, Малявиным, все уже было решено и это понимал абсолютно каждый. Даже водитель за рулем служебной машины.

И сам Малявин, подумав, с ними согласился. Он только не мог понять, как же так случилось: минуту назад он шел победителем по алому ковру осыпавшейся листвы – и вот уже сидит, трясущийся от страха, в чужой машине, пропахшей куревом. Молниеносность этой перемены ошеломляла. Словно его вздернули за шкирку и перевернули вверх ногами, и весь его мир перевернулся тоже.

Лишь две фигуры остались на своих местах: мрачный верзила с перебитым носом и худощавый парень с очень светлыми глазами. Малявин крепко зажмурился, но и тогда они не исчезли.

* * *

Больше всего Сергей Бабкин сожалел, что не может присутствовать на допросе. Он хорошо рассмотрел лицо насильника и понимал, что Давыдов его расколет. Малявин, что называется, поплыл. И случилось это не тогда, когда перед ним взмахнули корочками, а когда он увидел Макара.

Илюшин был странно молчалив всю дорогу. Да и потом, когда они сидели в его квартире, перебрасываясь изредка ничего не значащими фразами, в ожидании звонка следователя.

Давыдов не звонил. Допрос мог длиться очень долго. Бабкин прекрасно понимал: никто не станет в перерыве сообщать двум частным детективам о том, что успел рассказать Малявин. Скорее всего, следователь про них начисто забыл, едва машина отъехала от больницы. И это было правильно. Давыдов должен думать о своем свидетеле, который вот-вот перейдет в статус подозреваемого, и о том, где сейчас Серафим Чаянов.

— Макар, я поеду, – сказал он наконец. – Звони, когда этот гусар прорежется.

Илюшин молча кивнул.

Дома Сергей разогрел себе суп. Было непривычно тихо. Жена ушла гулять с Алисой, захватив Цыгана, и он пообедал в одиночестве, ни о чем не думая. За годы службы в нем развилось умение ставить мысли о работе на паузу. Он не гадал, что Давыдов к этому часу извлек из свидетеля, не пытался представить, где может быть мальчик… Написав Маше сообщение, Сергей открыл окно пошире, забрался под толстый шерстяной плед, который можно было вешать на стену в качестве ковра или шить из него валенки, – и сразу уснул, как засыпает человек, выполнивший трудный долг. Теперь, когда они пригнали Малявина прямо в лапы следствию, поимка Скрипача оставалась вопросом времени. «Хорошо бы пацан был жив», – успел подумать Сергей, прежде чем провалиться в сон.