Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 142 – Елена Михалкова

Когда он проснулся, было темно. Он нащупал телефон и недоверчиво уставился на экран. Восемь вечера! За пять часов Давыдов не нашел времени на звонок?

Вошла Маша. Каким-то образом жена всегда угадывала, проснулся ли он.

— Алиса голосила. Боялась, тебя разбудит.

— Я вообще ничего не слышал, – сонно сказал Сергей. – А ну пошел вон, блохоносец! – Цыган пытался просочиться к нему под плед.

— Соседи родителей по даче подобрали бродячего кота и назвали его Блохоносец Котенкин. – Маша прикрыла окно и обернулась к нему: – Ты еще уедешь сегодня?

— Не знаю пока.

Бабкин поднялся, подошел к ней и облапил жену, принюхиваясь к ее макушке, пока за слабым запахом парфюмерных отдушек не уловил ее собственный сладковато-терпкий аромат. Тогда он затих и стоял некоторое время без всяких мыслей и даже без чувств, повиснув в невесомости, точно спящий кашалот, которого качает огромная живая вода.

Зазвонил телефон.

— Наконец-то! – Он неохотно выпустил жену, словно просыпаясь, поцеловал ее напоследок в маленькую морщинку над переносицей. И только потом взял трубку, не сомневаясь, что за пять часов накопились хорошие новости.

— Сережа, я только что разговаривал с Давыдовым, – мрачно сказал Макар.

* * *

По дороге Малявин еще пытался собрать воедино обрывки мыслей. Но в ушах шумело, а перед глазами то и дело вставала белесая муть, в которой он, как ни вглядывался, не мог различить ничего. Из машины Малявин вышел постаревшим на двадцать лет. Он весь был облит, как глазурью, холодным липким потом. Рубашка промокла насквозь. Малявин мимолетно удивился, что его организм способен производить эту дрянь в таких количествах.

Он мог признаться, что ему плохо, и потребовать врача. Но отчего-то при мысли о враче представилось, что придет парень с серыми глазами, и будет он в белом халате, и сделает он Малявину укол, от которого тот не проснется. Кроме того, он уже ничего не соображал. В кабинете следователя попросил воды, выпил, закашлялся и долго не мог прийти в себя.

Он сумел ответить, что детскую одежду и заколки покупал для маленькой дочери своей подруги. Но на вопросах об имени подруги, о возрасте девочки и дне ее рождения посыпался окончательно. Давыдов стиснул челюсти у него на горле. Малявин дергался, но ничего не происходило – кроме того, что ему становилось все труднее дышать. Он из последних сил имитировал хладнокровие, хотя и ему самому было очевидно, что он никого не может обмануть.

Эти попытки высосали его досуха. Он начал заговариваться, и тут уже Давыдов с той же фальшивой озабоченностью спросил:

— Алексей Петрович, вы уверены, что вам доктор не нужен?

— Уверен! – истерически выкрикнул Малявин. Слово «доктор» показалось ему противным, как лакричный леденец. – Уверен, – повторил он уже спокойнее. – Скрипач должен был передать мне… груз.

— То есть мальчика? – уточнил Давыдов.

Малявин на миг запнулся, потому что никогда не думал о своих подарках как о мальчиках. То есть да, формально они, конечно, были ими… Для всего остального мира. А для него чем-то совершенно иным.

Но посвящать в это следователя было, во-первых, глупо, а во-вторых, неуместно. Понять Малявина мог только такой же, как он.

— Да, мальчика…

— Как его зовут?

— Скрипача? Не знаю. Мы никогда не встречались.

— Мальчика!