Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 117 – Елена Михалкова

— Дезинфекцию, – подсказал Макар.

Второе наказание не отличалось от первого. Только в этот раз Генка пострадал за правду. Его привели кормить хрюшек, и он в сердцах наорал на Чуму, что с животиной так обращаться нельзя.

— А с людьми, типа, можно? – покивал Саня.

Его поражала Генкина невозмутимость. Что у Рудного другой порог брезгливости, он понял давно. Но ведь это наказание было неимоверно унизительно, вот в чем дело! Унизительнее, чем избиения. Чем хождение в хомуте.

Однако никакого унижения Генка не испытывал. Он бы преспокойно обменял дневное дежурство в котле на сидение по горло в навозе. «Главное – оттереть это все, – объяснял он, – а вонища-то чего, ничего, чай не триппер – само выветрится».

— Вот практичный подход к делу! – сказал Макар. – Одобряю! Сань, ты как?

Симонцев не ответил. Он не знал, что сказать.

С одной стороны, было ясно, что Илюшин через несколько дней сделает из этого анекдот. И все вместе они будут ржать, как кони, а в их сленге появятся новые словечки.

С другой, он, по правде говоря, не мог это переварить. Его искупали в свином дерьме. Обмазали с ног до головы. Он думал, что его отдадут на съедение свиньям. Свиньи могли сожрать младенца или объесть пьянчужку, Саня об этом где-то читал… Или Генка рассказывал? У него все как-то перепуталось в голове.

Он заставил себя отвлечься от собственных переживаний. «Развел, понимаешь, драму… Всех делов – на полведра навоза». Было кое-что поважнее.

— Слушайте сюда! Я кое-что заметил. Во-первых, меня Чума тащил по двору. Понимаете?

Они молча смотрели на него.

— Елки, ну вы чего! Когда Генку в свинарник гоняли, он говорил, что был переход между домом и сараем. Так?

— А, ну да.

— Все три раза, что ты там был?

— Ага.

— Ну вот! А меня Чума вытащил на улицу. Мне кажется, у них крыша обрушилась в переходе. Дом-то старый, Кабан его не ремонтирует. Я не особо успел разглядеть…

На самом деле он успел разглядеть немало. В него за прошедшие месяцы вбилось намертво: что бы ни происходило – наблюдай. Никогда не знаешь, что сможет пригодиться. Чума тащил его вдоль подгнившей черно-бурой стенки, снизу которой росли грибы, а сверху торчали ломаные доски. Место это выглядело запущенным, будто здесь давно никто не жил.

Он отмотал в голове пленку. Длина стены – пять шагов Чумы. Значит, десять шагов нормального человека. Длина его шага – полметра. Илюшин часто повторяет: размеры свои надо знать! И ширину ладони, и расстояние от локтя до кончика безымянного пальца… Они с Генкой ни черта не знали, естественно, и вычислили свои параметры только с помощью Макара. В процессе не обошлось без шуточек Рудного о том, какие еще органы и в каких состояниях тот измерял линейкой.

— Пять метров стены, получается, – сказал Саня. – Мимо нее меня и волокли. Я вот что думаю: если как-то навести Чуму на идею, что мы и в свинарнике можем работать, он будет нас гонять через двор.

— Кабан не даст, – возразил Макар.

— Все равно надо обмозговать это. А еще… – Он запнулся. – Там яблоня-китайка посреди двора.

— Ну и что?

Саня помедлил.

Яблоня поразила его. Он увидел ее мельком, но она словно отпечаталась у него на радужке. Красно-розовое облако, опустившееся на древесный ствол. Крошечные яблочки пылали алым. В ней было что-то мистическое. Сказочное дерево с волшебными плодами.