Книга Если вы меня слышите. Книга 1, страница 116 – Елена Михалкова

На глистах Саня испытал слабое подобие интереса. Однако рот он по-прежнему боялся открывать.

— Не-ету глистов! Я их не вижу!

— Когда увидишь, поздно будет! – зловеще пообещал Рудной.

Чума по-бабьи ахнул, выскочил из камеры, не заперев дверь, и вскоре до них донесся шум воды.

Грязные шмотки Саня запихал в пакет и завязал узлом. Стоя под горячими струями, он чувствовал, что к нему постепенно возвращается способность соображать. Следуя инструкциям Рудного, он намылился четыре раза. Когда Чума втолкнул его обратно, Гена, как охотничья собака, обнаружившая неизвестную дичь, снова обнюхал его со всех сторон.

— Ну немного есть еще, – констатировал он.

— Пованивает конкретно! – Макар перебрался на нижнюю койку. – Сань, говорить-то можешь? Чего он с тобой сотворил?

Симонцев не сразу разомкнул губы. Получилось с третьей попытки. Тогда он смог рассказать, что произошло.

— От человечины у свиней мясо портится? – переспросил Илюшин. – Мощно. Как ты вообще до такого додумался?

— От страха.

— Я бы от страха додумался только, может, заорать «Слава Родине». А у тебя еще мозги работали!

— Ты погоди, погоди… – Симонцев обернулся к Рудному. – Ген, он тебе уже такое устраивал, да?

Генка пожал плечами:

— Ну, пару раз.

— Фигасе.

— Обалдеть!

— А нам-то чего не рассказал?

— Да чего… Это до вас еще было. А они хрюшек, ты видал, как держат? – Рудной вдруг утратил обычную вялость и заговорил энергично и возмущенно. – Как свиней! Ну в смысле… Ну вы поняли. А потом берут и навоз ихний – прям на грядки. Дебилы рукожопые. Картоплю сожгут же, ну. Я Кабану талдычил, а толку-то… Он тугой напрочь. С навозом же как? Специальные отстойники нужны, год чтобы отстаивался, а если еще соломой переслаивать или листьями, то вообще огнина, и вонь пропадает, и для огорода – зашибись!

— Геныч! – позвал Макар.

— А нам, главно дело, когда первый раз привезли, – воодушевленно продолжал Рудной, – там целый прицеп, блин, этого свиного навоза, а мы вообще не знали, чо везут, дядька бухал, а я малой был, и мы, короче, тупо вывалили его между домами, а вонища стояла – мы чуть не околели, и, короче, всю зиму этот прицеп там пролежал, а потом у нас все деревья загнулись.

— Во всем селе?

— Не, зачем. Которые рядом росли.

— Ген, что еще за глисты? – вмешался Симонцев.

— А! Ну в свином навозе которые. А в нем еще азот, он может так воду загрязнить, что мало не покажется. Короче, идиоты они, гоблины, – подытожил Рудной и ушел на свою кровать.

На два голоса запротестовали и Макар, и Саня:

— Ты куда? Тебя-то за что в свинарнике полоскали?

Гена пожал плечами и рассказал.

Тогда он еще жил в шахте один. Загадочек было куда меньше, но и отгадывать одному их было труднее. Раз за разом Чума выходил из себя, и в конце концов, когда Гене досталось особенно сильно, он не выдержал и дал сдачи.

Чума в бешенстве дотащил его до свинарника и искупал в отходах. Однако вернувшийся Кабан к этой мере наказания отнесся без понимания. Во-первых, в камере и даже во всем подвале установился тошнотворный запах. Во-вторых, пришлось трижды перестирывать белье, потому что вымазанный в навозе с ног до головы Генка без малейших колебаний повалился на свою шконку и все провонял. В-третьих, пока его волокли обратно, с него капало.

— Свиной навоз – он въедливый, – с каким-то удовлетворением сообщил Рудной. – Хрен выведешь. Хорошо, Сань, что мы тебя сразу погнали на эту, как ее…