Книга На перепутье. Даард, страница 86 – Ника Летта

У змайсов это слово редко было мягким. В нём не было земной нежности и красивых обещаний. Если женщина своя — её не спрашивают, хочет ли она быть под охраной, её охраняют. Если она пытается уйти — её возвращают. Если она ранена — её лечат, даже если она кусается, лжёт, сопротивляется и считает заботу новой формой клетки.

В этом была сила их закона, и его уродство. Советник слишком хорошо понимал обе стороны. Виктория хотела выбирать сама. Всегда. Даже тогда, когда выбора у неё не было. Она дралась за право решать собственной жизнью так яростно, будто именно это и было её настоящей магией.

Он же тогда смотрел иначе. Ты моя — значит я решаю. Он называл это защитой. Она называла бы это иначе. Возможно, была права.

— Выполнять, — бросил он.

Все одновременно пришли в движение. Слуги исчезали с дороги. Стражи расползались по постам. Где-то внизу уже отдавали распоряжения о зеркалах. Дом Маарц закрывался кольцами вокруг внутреннего крыла.

Даард скользнул дальше, к малой архивной комнате, где должны были собрать сведения по драконьим домам. Но у поворота задержался. Из соседнего коридора донёсся тихий голос Лиры:

— Осторожно, горячее. Нет, не так. Если прольёшь, господин Иллирий нас обоих заставит пить это с пола.

— А если сая не захочет?

— Захочет.

— Откуда ты знаешь?

После секундной заминки служанка уверено протянула

— Потому что саш сказал, чтобы она не умирала. Значит, захочет.

Даард закрыл глаза на одно мгновение.

Гнездо.

Если хозяин сказал сохранить — оно сохранит. Неловко, грубо, с перепуганным шёпотом под дверью, с лишними подносами, с лекарями, которые боятся дышать, и стражей, готовой тащить в темницу любого мальчишку, если тот пахнет комнатой сэйры.

Так было устроено.

Защита змайсов редко спрашивала разрешения. Она не умела быть лёгкой. Она была похожа на кольца хвоста: тепло внутри, если не сопротивляться, и невозможность вдохнуть, если начнёшь вырываться.

Женщины называли это клеткой. Змайсы — ответственностью. И в этот раз Даард обязан был увидеть разницу раньше, чем клетка снова сомкнётся слишком туго.

Аширо могла лгать. Могла вести к ловушке. Могла использовать его зверя против собственного мужа. Он позволит ей думать, что это возможно.

Сначала — снять поводок. Потом — вырвать руку, которая его держит. И только после этого решать, что делать с эльфийкой, которую дом Маарц начал охранять быстрее, чем сам Даард успел назвать своей сэйрой.

— Саш. — почти бесшумно возник дворецкий у арки.

— Говори.

— Родовая храмовая комната подготовлена. Артефакт перенесён. Доступ закрыт. Лекарь просит разрешения использовать второй круг удержания для печати саи.

— Просит?

— Он сказал, что без вашего разрешения не рискнёт.

— Умнеет. — криво усмехнулся советник

— Страх иногда заменяет образование, саш.

Даард посмотрел на старого гоблина. Иллирий стоял спокойно, сухой, собранный, с тем самым выражением лица, которое появлялось у него каждый раз, когда дом переживал катастрофу и требовалось сделать вид, будто всё идёт по расписанию.

— Что говорят внизу? — спросил Даард.

— Слуги?

— Вссе.

Иллирий помолчал ровно столько, чтобы ответ не выглядел поспешным.

— Боятся, что саю снова потеряют.

Снова, слово повисло между ними, но Даард ничего не сказал, Иллирий продолжил: