Книга Тени княжеской усадьбы, страница 37 – Елена Михалёва

Раздался тихий щелчок. Сработали пружины, и дно ящика приподнялось с одной стороны, как крышка шкатулки. Под ним лежала тонкая пачка бумаг, а сверху них – небольшой латунный ключ, потемневший от времени.

Варя осторожно подняла его. Ключик был тяжёлым и явно старинной работы. Его бородка представляла собой витиеватую вязь из переплетённых листьев и шипов.

— Ну вот, – тихо сказала Варя, положив ключ на ладонь, чтобы его осветил луч фонаря. – Ключ у нас есть.

Яков нахмурился, осматривая находку.

— А сейфа, который он отпирает, здесь нет. – Уголок его губ дёрнулся. – Значит, он в другом месте. Возможно, в спальне. Или в библиотеке. Или… – он запнулся.

— Или в ином здании вовсе. В Петербургской квартире, например, – закончила за него Варя, сжимая ключик в кулаке. Металл холодил кожу. Она подняла глаза на Якова. – Что теперь? Будем искать этот сейф вместе? Или ты отчитаешься своему доктору, что нашёл только ключ, а я продолжу собственные поиски одна?

Вопрос повис в воздухе.

Яков очевидно не одобрял того, что Воронцова снова ввязалась в нечто несомненно опасное. Это читалось в жёсткой мимике и колючем взгляде карих глаз, которые на её памяти всегда оставались теплы. Но и отговаривать её он не спешил. Возможно, понимал, что это бесполезно.

— Сейф, – медленно проговорила Варя, глядя на ключ, – скорее всего, в его спальне. Почему не в библиотеке? Туда имеет доступ слишком много народу. А сейф с особыми секретами лучше хранить подальше, даже от самых близких людей, и как можно ближе к себе. Там же и ежедневник, столь нужный твоему доктору, надо полагать. Проверить получится только завтра, когда все будут развлекаться на балу. Сейчас соваться в опочивальню мирно спящего князя – самоубийство, от которого я нас с тобой великодушно избавляю.

— Варвара Николаевна, – Яков сделал шаг ближе, нависая над ней, и луч фонарика дрогнул, скользнув вниз к их ногам. – Будьте осторожны. Здесь не всё так просто.

Что-то внутри сладко дрогнуло от того, каким тоном он заговорил с ней. В этом предостережении Варя услышала не врага, а того самого Яшу, который всегда стоял между ней и опасностью. От этого стало ещё больнее.

Она демонстративно отвернулась.

— Тебе-то какое дело? – слова сами слетели с языка. – Не стоит тратить свою заботу на человека, о котором ты даже не удосужился вспомнить, когда пришёл в себя.

Она ожидала ответа. Оправдания, колкости, даже гнева – чего угодно. Но Яков упрямо молчал. Лишь смотрел на неё тяжёлым, непроницаемым взглядом, в котором бушевала целая буря непроизнесённых слов. В нём было всё: предостережение, досада, что-то похожее на боль и та самая, знакомая до слёз, упрямая преданность, которую она не хотела сейчас признавать. Он словно колебался.

В конце концов Яков только медленно покачал головой. Не в ответ на её слова, а будто на прощание с какой-то собственной отчаянной надеждой. Затем резко выключил фонарик.

Темнота ослепила привыкшие к свету глаза. Растерявшись, Варя замерла. Она услышала лёгкий шорох шагов, а затем – едва уловимый скрип двери. Когда она повернулась на звук, Яков уже скрылся в коридоре. Он не попрощался. И от этого чувство утраты лишь усилилось настолько, что защипало в носу.

Варя сжала в ладони холодный латунный ключ. Металл впился в кожу, напоминая о реальности находки среди нереальности произошедшего. Яков был жив и, похоже, искал то же, что и она, но на сей раз не разделял её цели.