Книга Тени княжеской усадьбы, страница 35 – Елена Михалёва

— В роли помощника, – поправил Яков. – Ищу кое-что. Нечто такое, что должно помочь хорошему человеку. Большего вам знать не нужно, Варвара Николаевна. Уж простите.

«Вам» было произнесено так, словно её ставили на место и просили не вмешиваться. Он снова отдалился, воздвигнув между ними вынужденную формальность. Это обожгло сильнее, чем его внезапное появление.

— А хороший человек – это сам Эскис, стало быть? – прошипела она, снова ощущая, как обида перехлёстывает через край – И ты ищешь для него что-то в кабинете князя Голицына? Что именно? Деньги? Документы? Личные письма?

Яков промолчал. Его силуэт в темноте был неподвижной статуей.

— И ты просто взял и согласился, даже подробностей не спросив? – голос Вари дрогнул. – Забавно. А моим просьбам ты никогда легко не уступал.

Она отлично понимала, кто он. Ловкий аферист, блестящий исполнитель тёмных поручений, человек, умевший вскрыть всякий замок и подменить любые бумаги. Когда нужно – талантливый артист и искусный лжец, способный притвориться кем угодно. Именно таким она его и узнала: шулером и обманщиком, нанятым для осуществления преступления, в которое её случайно втянули. Каждая здравая мысль подсказывала ей держаться от него подальше. И всеми фибрами души ему доверяла.

Эскис с его связями и деньгами нашёл в лице Якова идеального исполнителя для всяческой грязной работы.

— Он что, тебя шантажирует? – не унималась Воронцова. – Или ты и вправду стал такой благородный, что готов рыться в чужих кабинетах из одного чувства долга за оказанную медицинскую помощь?

— А вот это не ваше дело, – отрезал Яков, и в его тоне впервые прозвучало раздражение. – Ваше дело, милая барышня, – уйти отсюда, пока не попались. Или пока сами не увидели лишнего.

— Mon Dieu! Моё дело, – парировала Варя, подступая ближе, чтобы видеть хоть скудные очертания его лица, – это государственное поручение… крайне важной высокопоставленной особы, которой я не имею права отказать в помощи. Князь Голицын замешан в опасных аферах. Я должна найти правду. И, сдаётся мне, мы ищем одно и то же.

Она заметила, как его плечи напряглись.

— Дела государственные меня не касаются, – наконец ответил Яков. – И вас не должны. Вы не понимаете, во что лезете. Уходите. Сейчас же.

В темноте они стояли так близко, что чувствовали тепло друг друга. Сквозь гнев и горечь пробивалось что-то другое – тянущая неистребимая нить, связывавшая их с той самой первой встречи в сентябре. Яков оказывался на её стороне каждый раз, хоть Варя даже не просила. И после спас её от преступника с ножом. Пожертвовал собой. А теперь будто очутился по другую сторону пропасти, сотканной из неоплаченных долгов и чужих секретов.

— Скажи мне правду, Яшенька, – выдохнула она уже без гнева, с одной лишь мольбой. – Что ты ищешь? Для кого на самом деле? Я могу помочь. Или хотя бы не мешать.

Он медленно покачал головой. Смутный свет из щели между портьерами скользнул по его скуле, выхватив сжатые губы и твёрдую линию подбородка.

— Не нужно уговоров. Прошу.

— Значит, ты просто встал на сторону того, кто платит, – с горьким разочарованием констатировала она. – Как всегда, впрочем. Я думала, ты изменился. – Она отвернулась. – Ну а я на стороне долга иного рода. Перед страной, а не деньгами. Знаешь, как говорят? Государства, в которых не оказывается почтение государю, начальствующим, в которых не имеют почтения ни к старикам, ни к отцам и матерям, близки к падению^[18]. Я почитаю: и государя, и отечество, и все их нужды – потому никуда не уйду.