Книга Тени княжеской усадьбы, страница 125 – Елена Михалёва

Она задумчиво постучала пальцами по подлокотнику.

— Однако, дитя моё, вы должны понять нечто очень важное, – заговорила вдовствующая Императрица тише. – Вы тратите мою благодарность, заработанную столь дорогой ценой, на чужие судьбы.

Она сделала паузу, дав этим словам просочиться в сознание Воронцовой и пустить там корни ядовитых сомнений.

— А что же для себя? – Мария Фёдоровна слегка улыбнулась. – У меня есть влияние не только в больницах и приютах. Я могла бы, к примеру, замолвить словечко в определённых кабинетах, чтобы один ваш беспокойный, безусловно талантливый, но, увы, не имеющий никаких бумаг знакомый… кхм… перестал быть человеком без прошлого и будущего. Чтобы из тени он вышел на свет. Чтобы у него появились легальный статус, паспорт, чистая биография и хорошее место на государственной службе. В тёплом кабинете и в спокойствии. При жаловании и людях, способных обучить его честным, правильным вещам, он мог бы обрести шанс начать новую жизнь. Здесь, в Петербурге. Или где-то ещё. – Она выдержала многозначительную паузу, наблюдая, как её слова делают свою работу. – Но раз вы выбрали нечто иное…

Яков.

Имя отозвалось в душе тянущей болью. Перед её внутренним взором ярче любого воспоминания встало его лицо. Насмешливое и яростное, усталое и бесконечно дорогое.

Ей прямо сейчас предлагали возможность. Способ вытащить его из той дыры, где он вынужден существовать. Дать ему будущее, в котором он не будет прятаться, лгать, быть «никем». Стереть клеймо афериста и подарить честное имя. Всё, что для этого нужно, – отозвать свою просьбу. Сказать одно слово. Передумать.

В горле встал невыносимый ком. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен в тишине комнаты барабанным боем.

Варя представила его одетым в приличный костюм в дверях государственной конторы. Его улыбку, уже не коварную, а свободную и открытую. Их будущее, которое вдруг перестало быть невозможной сказкой. Фантазией, которую Варя себе никогда-никогда не позволяла. Секундная паника охватила её.

«Боже, что я наделала?» – пронеслась в голове разрушительная мысль, которая наверняка была написана на её лице.

А потом она вспомнила другого человека.

Добрая, милая Елизавета Бельская – недостижимый идеал и образец для подражания для всех воспитанниц института, была обречена на погибель в лечебнице для душевнобольных. А вместе с ней и отчаянная надежда Алексея Эскиса, которую Варя сейчас держала в своих руках.

Внутренняя борьба длилась мгновение. Агония – целую вечность.

Варя сжала дрожащие пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони сквозь тонкую ткань перчаток. Боль вернула ясность мышления.

Она подняла голову, встретив взгляд Императрицы. Голос дрогнул на первом слове, но к концу фразы уже звучал твёрдо:

— Мой выбор сделан, Ваше Величество. Я прошу за Елизавету Фёдоровну Бельскую.

Более она не посмела ничего сказать. Всё было кончено.

Мария Фёдоровна наблюдала за ней с тем же печальным выражением лица. Затем медленно, как бы с некоторой неохотой, кивнула.

— Что ж. Раз так, – она задумчиво сжала губы в жёсткую линию, – завтра же будет отправлено распоряжение о моём согласии на брак и о назначении доктора Эскиса единственным законным опекуном Елизаветы Фёдоровны на время лечения. Её отец будет уведомлен. Официально и недвусмысленно.