Книга Дикая карта, страница 141 – Элси Сильвер

Я играл в счастливую семью в своей голове, избегая реальности, в которой мне придется ему всё рассказать. Но теперь во мне засела тревожная нота. Та, которую я не могу отогнать.

Мой мозг возвращается к словам, которые я мог бы использовать, чтобы объяснить, как всё стало так сложно.

Я встретил её первым.

Я не мог удержаться.

Я пытался держаться подальше.

Прости, что не старался сильнее.

Я хочу, чтобы ты был в моей жизни, но я не могу отказаться от неё.

Пожалуйста, прости меня.

Я встретил её первым.

Я встретил её первым.

Я встретил её первым.

Я снова и снова возвращаюсь к этому детскому оправданию. Словно оно каким-то образом прощает все решения, что я принял с тех пор, как встретил её. Но правда в том, что я и вправду встретил её первым. Это была всего одна ночь, но в бесконечном море ночей, что были лишь пустыми и бесчувственными, она заставила меня что-то почувствовать.

И это чувство никогда меня не покидало. Я цеплялся за него почти отчаянно. Как за маяк, что помогал мне плыть сквозь бурные воды. И лишь недавно мне пришлось по-настоящему столкнуться с тем фактом, что я не намерен отпускать это чувство.

Отпускать её.

Мне нравилось жить в нашем счастливом пузыре, и я не готов его лопнуть. После того как я так долго хотел Гвен и так много лет был один, большая часть меня отчаянно не хочет нарушать этот покой. Именно поэтому я сижу на задней террасе, жду, когда она вернется с йоги, с абсолютно смущающим сюрпризом, готовым к действию.

— Поверить не могу, что я это делаю, — бормочу я себе под нос, глядя на потемневшую воду, на неподвижные, заросшие кустарником границы участка. День был жарким и сухим, но ночью температура по-прежнему резко падает. Обычно весна приносит в долину дожди, но в этом году мы словно пропустили часть сезона. Из ранней весны мы шагнули прямиком в раннее лето.

Вскоре с противоположной стороны дома доносится хруст гравия под колесами. Гвен напевает, выпрыгивая из своего грузовика, и это заставляет меня улыбнуться. Передняя дверь захлопывается за ней, и она кричит:

— Я дома!

Затем я слышу, как Клайд орет:

— Этот влюбленный болван ждет тебя на задней террасе.

Я качаю головой. Я думал, что видел, как он подглядывал из-за занавески. Слишком любопытный гребаный тип.

В ответ я слышу мягкий, переливчатый звук её смеха, словно она думает, что он шутит. Но она всё равно направляется в глубь дома и выходит наружу.

— Что ты тут делаешь, Казанова? Просто страдаешь от любви? — дразнит она, а затем резко замирает.

Я усмехаюсь, взглянув на нее через плечо.

— Ты же меня знаешь. Весь день ждал, когда ты вернешься домой.

Она фыркает и опускается рядом со мной, пока я тянусь к подносу, накрытому фольгой. Я ставлю его себе на колени, наблюдая, как её любопытный взгляд скользит по фольге, и та шелестит.

— И что у нас тут? Ты провел день на кухне, готовя мне пикник влюбленного ухажера?

Я смеюсь.

— Гвен, помоги мне. Если ты не завяжешь с этим, тебе придется поплатиться.

Её брови взлетают к волосам.

— Вот теперь ты завладел моим вниманием. — Она отдает мне честь. — Готова к службе, сэр. Готова поплатиться.

Я стону. С тех пор как мы стали спать вместе, всё так и идет. Весело, легко и чертовски затягивающе. Я смотрю на неё, понимая, что она — именно то, что мне было нужно. Я жил с темной тенью, покрывающей всё вокруг, а потом появилась Гвен, сдирая её, впуская весь этот свет.