Книга Дикая карта, страница 139 – Элси Сильвер

Однако ни один из нас не комментирует комментарий о браке. Мы продолжаем рассказывать о том, как прошли наши дни. Оказывается, они были насыщенными. Сначала была выпечка, потом трудотерапия Клайда в больнице, поход за продуктами и уборка после вчерашней вечеринки, а потом снова выпечка и готовка.

К тому времени, как мы все расправились с едой, я уже наелась, захотела спать и была до ужаса довольна. Я вскакиваю, чтобы убрать посуду и навести порядок, и при этом уплетаю лучшее в мире шоколадное печенье. Поглощая его, я стараюсь не издавать слишком много стонов, но они всё равно вырываются.

Баш подкрадывается ко мне сзади, делая вид, что убирает тарелку в шкафчик надо мной.

— Если ты будешь продолжать так стонать, мне придётся торчать рядом с Клайдом, пытаясь скрыть огромный стояк, — цедит он сквозь зубы.

Клайд, стоящий позади нас, говорит:

— Ну, на этой ноте я, пожалуй, пойду вздремну, почитаю свою новую книгу или просто запрусь от вас двоих.

Я опускаю подбородок на грудь, и мои плечи сотрясаются от беззвучного смеха.

— Он точно этого не слышал, — ворчит Баш.

Э

Я поворачиваюсь к нему лицом, наблюдая, как Клайд скрывается в конце коридора.

— К нему нужно привыкнуть, но я уже не представляю своей жизни без него.

Выражение лица Баша на мгновение становится задумчивым.

— Да, я тоже, — тихо говорит он.

Наблюдая за уходящим Клайдом, я чувствую, как во мне поднимается тоска.

— Я бы убила за возможность вздремнуть, — говорю я.

Баш убирает прядь волос за моё ухо.

— Ладно, вздремни.

— Но я только что вернулась домой. Я чувствую, не знаю... Может, нам... провести время вместе? Мы же, типа, только трахались и тусили на вечеринке после месяцев, когда практически прятались друг от друга.

Баш проводит рукой по щетине.

— Ладно, тогда вздремни на диване. Я включу какой-нибудь спорт, и мы просто расслабимся. Вместе.

Мои брови взлетают.

— Как нормальная пара?

Баш выглядит скорее позабавленным этой концепцией и кивает.

— Да, как нормальная пара.

Мы переходим в гостиную, и мне приходится всю дорогу вести с собой внутренний разговор по душам. У нас было немало страстных моментов, накаленных желанием, подогретых алкоголем. Но теперь мы здесь, с полными животами, абсолютно трезвые, в тихой гостиной.

Я неловко сажусь рядом с ним на диван, словно снова оказалась в старшей школе, сижу рядом с мальчиком, который мне нравится, и не знаю, как себя вести.

Он включает телевизор и откидывается на подушки. Его тело расслаблено, словно это самое естественное дело на свете. Его рука перекидывается через мои плечи, и до меня доходит: у нас теперь столько возможностей — раз уж мы оба сдались — и меня парализует от простоты этого.

— Гвен, хватит это переоценивать, — говорит он, не поворачиваясь ко мне.

— Я не переоцениваю, — отвечаю я.

Теперь он поворачивается, прикусывая щеку, словно у него что-то застряло в зубах.

— Я практически слышу, как ты думаешь, — говорит он. — Ты хотела вздремнуть. Так расслабься и вздремни.

— Ладно, я просто... Это очень по-домашнему, — говорю я, и меня охватывает приступ нервозности, когда я понимаю, что те отношения, что у меня были, не подготовили меня к таким моментам. К тихим моментам, моментам простой близости, когда ты просто наслаждаешься присутствием другого человека, не испытывая необходимости говорить.