Книга Ошибка или судьба?, страница 17 – Яра Славцева

Я уставилась в экран.

В каком смысле?

Ответ пришёл через минуту:

В том, что после вашего танца у бара половина мужчин проводила вас глазами.

Я тяжело сглотнула.

А кто ушёл со мной, вы не видели?

Три точки мигали дольше обычного.

Потом:

Нет. Но тот счастливчик явно был не простым офисным мальчиком.

Очень ценно.

Очень.

Хоть сейчас в рамку.

Я закрыла переписку и уставилась в монитор.

«Не простым офисным мальчиком».

Это сужало круг.

И одновременно не сужало никак.

Потому что у нас в компании и вокруг неё крутилось достаточно мужчин, которые не были «простыми офисными мальчиками».

Я так задумалась, что не заметила, как Воронцов вышел из кабинета и подошёл к моему столу.

— Вы с кем переписываетесь?

Я вздрогнула так резко, что едва не выронила телефон.

— Господи! Вы вообще умеете шуметь?

— Иногда. Если это необходимо.

Он смотрел на экран слишком внимательно.

Я инстинктивно перевернула телефон дисплеем вниз.

Плохой ход.

Очень плохой.

Потому что его взгляд сразу стал жёстче.

— Это кто?

— Личное.

— То есть мужчина.

Я возмущённо выпрямилась.

— А если и так?

— Значит, я был прав.

— В чём именно?

Он наклонился ближе.

— В том, что вы кого-то ищете.

У меня холодок пробежал вдоль позвоночника.

— Вы слишком много себе позволяете.

— А вы слишком явно нервничаете, когда вам задают прямые вопросы.

— Да потому что вы задаёте их так, будто имеете право!

— А я и хочу иметь.

Тишина.

Одна.

Две.

Три секунды.

Моё сердце билось так громко, что, кажется, слышал весь этаж.

— Это уже перебор, — сказала я шёпотом.

— Возможно.

— Тогда остановитесь.

Он смотрел на меня так, будто остановиться — это последнее, что он сейчас способен сделать.

Но именно в этот момент в приёмную вошла Инна с документами, и напряжение рассыпалось.

Воронцов выпрямился.

Снова стал собой.

Ледяным.

Собранным.

Опасно спокойным.

— Через двадцать минут совещание, — бросил он и ушёл.

А я осталась сидеть, прижав ладони к разгорячённым щекам.

Если так пойдёт дальше, я либо выдам себя раньше времени, либо просто сорвусь на него в самой неприличной форме из возможных.

И, честно говоря, я уже не знала, что из этого хуже.

Срыв случился не у меня.

У него.

Хотя, возможно, это был и мой тоже.

В среду вечером у нас была встреча с подрядчиками в ресторане при бизнес-центре. Обычный рабочий ужин, скучный, формальный, тягучий.

Я сидела между Лисовским и нашим дизайнером, делала заметки и мечтала только о том, чтобы все поскорее разошлись.

Лисовский снова начал флиртовать.

Легко, как дышал.

Непринуждённо, как будто вообще не чувствовал опасности.

То подольёт воды.

То наклонится слишком близко.

То шепнёт что-нибудь смешное прямо у уха.

Я терпела.

Ровно до тех пор, пока не заметила Воронцова.

Он сидел напротив, чуть в стороне, и ничего не говорил.

Вообще.

Но смотрел.

Сначала на нас.

Потом на руку Лисовского у спинки моего стула.

Потом мне в лицо.

И я вдруг поняла:

это конец.

Потому что в его взгляде уже не было обычного раздражения.

Там была ревность.

Настоящая.

Мрачная.

Почти дикая.

После ужина я едва успела выйти в коридор, как меня резко окликнули:

— Полина.

Я обернулась.

Воронцов шёл прямо ко мне.

Быстро.

Не оглядываясь.

Не притворяясь спокойным.

— Что? — спросила я почти шёпотом.

— Со мной.

— Андрей Сергеевич...