Книга Ошибка или судьба?, страница 1 – Яра Славцева

Первое, что я поняла, открыв глаза — моя голова сейчас взорвётся.

Второе — я не дома.

Третье — лучше бы я умерла на втором пункте и не доживала до третьего.

Я лежала на широкой кровати посреди незнакомого номера, уткнувшись щекой в прохладную подушку, и минуту просто не шевелилась, пытаясь уговорить реальность оказаться не реальностью, а наказанием за переедание сырной нарезкой на корпоративе.

Но реальность была упрямая.

Она пахла мужским парфюмом, хрустящими простынями, прохладным кондиционером и чем-то ещё — слишком телесным, слишком жарким, слишком вчерашним.

Я зажмурилась и медленно натянула на себя одеяло выше, как будто оно могло защитить меня не от сквозняка, а от собственных решений.

Сквозь ресницы в глаза лезло утро.

Светлое.

Наглое.

Жестокое.

Сколько времени?

Я повернула голову к тумбочке.

Половина восьмого.

Половина восьмого утра после летнего корпоратива компании «Воронцов Групп», который проходил в загородном клубе на берегу озера и, судя по моему нынешнему состоянию, закончился для меня не корпоративом, а уголовным делом против здравого смысла.

Я резко села.

И тут же простонала сквозь зубы.

Тело отозвалось сразу всё.

Бёдра тянуло.

Кожа на шее горела.

Губы саднило.

Внизу живота сладко и мучительно пульсировало так, что даже самой невинной девушке на свете стало бы ясно: ночью я занималась не саморазвитием.

— О нет, — прохрипела я.

Голос звучал чужим.

Я опустила взгляд.

Я была голая.

Совсем.

Не «платье задралось», не «что-то расстегнулось», а полностью, целиком, во всей своей женской катастрофе.

На ключице темнел след поцелуя.

На бедре — отпечаток чьих-то пальцев.

Внутри меня ещё жило это слишком честное, слишком яркое послевкусие мужчины.

Не абстрактного мужчины.

Моего.

Вчерашнего.

Ночного.

Незнакомого.

У меня к горлу подкатила паника.

Я не девочка из монастыря и в целом прекрасно понимала, как устроена взрослая жизнь, но одно дело — понимать теоретически, а другое — проснуться после корпоратива в чужом люксе, без трусов, без памяти и, по ощущениям, без остатков гордости.

Память, зараза, не спешила на помощь.

Она подкидывала только обрывки.

Музыка.

Подсвеченный бассейн.

Тёплый ветер, пахнущий водой и яблонями.

Смех.

Чей-то бокал у меня в руке.

Я на сцене. Или рядом со сценой.

Почему-то босиком.

Потом его ладонь на моей талии.

Большая. Горячая. Уверенная.

Тяжёлый низкий голос у самого уха:

— Осторожнее.

Я смеюсь.

Господи, я смеюсь ему в лицо.

— А то что?

А потом…

Потом поцелуй.

Такой, после которого у меня будто выбили все кости и оставили одно сплошное нервное окончание.

Я резко открыла глаза и судорожно вдохнула.

Нет.

Нет-нет-нет.

Не надо.

Не надо больше памяти, если она собирается приходить такими дозами.

Я огляделась.

Номер был дорогой. Очень.

Гостиная зона, панорамные окна, рубашка на спинке кресла, мужские часы на журнальном столике, тёмный пиджак на полу у дивана.

Мужчины рядом не было.

Только примятая простыня рядом.

Вмятина на второй подушке.

Стакан воды.

И короткая записка, прижатая к столешнице тяжёлой ручкой.

Я потянулась к ней, как к приговору.

«Выпей воды. Таблетки в ванной. Карту оставь на ресепшене».

И всё.

Ни имени.

Ни номера.

Ни «доброе утро».

Ни «ты была великолепна», раз уж моё тело и без записки знало, что ночь была... не рядовая.