Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 110 – Ника Оболенская

В солнечное будто всадили горячий прут, и он теперь наматывает мои кишки, мешая дышать.

— Я пришел к ней, — хрипло выдыхаю вместе с застрявшим в горле воздухом. — Я просто хочу ее увидеть. Мы вместе учимся, я…

— Не трудись. — Романов резко поднимает ладонь вверх. — Я в курсе, кто ты, Принцесса. И у меня нет приказа — пропускать тебя.

Романов кивает мне на дверь.

— Всего недоброго.

Вопреки кричащему здравому смыслу я не двигаюсь с места.

— Я же сказал тебе, боец, что не уйду, — произношу тихо, не сводя с него взгляда. Мой голос перебивают писк и шипение приборов. — Пока ее не увижу. Я не делал с ней того, в чем меня обвиняют.

— А мне насрать! — огрызается Романов и складывает руки на груди. — Приказы полковника не обсуждаются.

— Я знаю, кто виноват. — Из последних сил сдерживаю себя, чтобы не заорать. — И я это докажу.

В груди нестерпимо печет.

— Слушай… дай мне пять минут! Я просто хочу убедиться, что с Карой все хорошо. И потом уйду!..

Романов сверлит меня нечитаемым взглядом.

Да смотри, блядь! Мне скрывать нечего! Если бы ты только знал, как сильно я ее…

Не знаю, что читает в моем взгляде боец, но через три удара сердца он оттирает меня плечом и выходит за дверь со словами:

— У тебя минута. И потом — чтобы даже духу твоего здесь не было, ебанный Ромео.

Облегченно выдыхаю и наконец позволяю себе посмотреть туда, где опутанная трубками систем лежит та, кого я полюбил больше жизни.

— Время. — В палату заглядывает Романов.

Вопреки своему обещанию, он дал мне целых пять минут.

Гашу в себе вспышку раздражения и чуть сильнее сжимаю холодную ладошку Кары.

— Прости меня, — шепчу и касаюсь губами ее виска на прощание.

Мне мерещится, что у нее в уголке глаза слеза, но Романов молча впивается в мое плечо своей граблей и выводит из палаты.

— Спасибо, — успеваю сказать перед тем, как он захлопывает дверь.

— Молодой человек, вы что здесь забыли? Часы приема видели?! — шипит на меня из-за стойки медсестра. — Еще и без бахил!

Хочется рявкнуть на нее, но вместо этого я достаю портмоне из заднего кармана джинсов и кладу ей на журнал три рыжих купюры.

— За бахилы простите.

Ее лицо идет красными пятнами, но мне уже все равно, что она скажет. Двигаю на выход, едва сдерживая в себе желание что-нибудь расхерачить.

Перед глазами стоит бледное лицо Кары, с серыми синяками под глазами и резкими скулами.

Все, чего я сейчас хочу — наплевать на всё, вернуться в ее палату, вынуть свое сердце из груди и вложить в холодную ладошку.

Владей. Мне оно без тебя больше не нужно.

А потом свернуться верным псом у ее ног и никого больше не подпускать.

Но ничего этого я не делаю. Молча выхожу на крыльцо.

Пальцы дрожат, когда я пытаюсь прикурить сигарету. Мимо снует персонал больницы, неодобрительно поглядывая на меня.

Сминаю пачку и отправляю в урну.

Мне впервые в жизни страшно.

Страшно, что она не очнется.

Что больше не опалит меня убийственным бирюзовым взглядом из-под ресниц. Не прижмется ко мне во сне в поисках тепла, сбросив одеяло на пол. Не услышит самые важные слова, которые я ей так и не сказал!

Все думал, что не время. Искал момент…

Нет в жизни места для «потом» и «как-нибудь в другой раз», любой миг может разделить ее на «до» и «после».

И в этой версии «после» я не хочу жить без нее!