Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 107 – Ника Оболенская

Алекс прожигает меня в ответ таким взглядом! Там столько всего намешано — шок, ярость, но я вижу то, что разносит мое сердце на кровавые ошметки.

Там вина! Та самая, беспощадная и неоспоримая.

В глазах темнеет, земля уходит из-под ног, но я делаю последнее усилие.

Рука сама поднимается и с резким хлопком обрушивается на его щеку. Звук пощечины кажется оглушительно громким в наступившей тишине. Голова Алекса дергается в сторону.

Ладонь немеет.

— Ненавижу. Ненавижу тебя! — это все, что я могу выдохнуть, прежде чем разворачиваюсь и бросаюсь прочь.

В ушах звон, перед глазами мелькают разноцветные мушки. Меня шатает.

Я несусь, расталкивая толпу локтями.

Наплевав на лифт, устремляюсь вниз по лестнице. Сердце колотится где-то в горле, с каждым шагом темнота на краю зрения сгущается. Ноги становятся тяжелыми и непослушными. Слабость накатывает подобно штормовым волнам.

Я успеваю преодолеть два пролета, когда сверху слышу крик:

— Кара!..

Сердце обжигает кислотой.

Предатель!

Сбиваюсь с шага. Свет на секунду меркнет. Выключается, как перегоревшая лампочка. Ступенька, еще секунду назад такая устойчивая, вдруг выскальзывает из-под ноги. Ахнув, лечу вниз, беспомощно раскинув руки.

Мир кружится бешеной каруселью, больно ударяя меня по спине, рукам, ногам.

Не могу сгруппироваться. Я вообще ничего не могу!

Этот ад бесконечный. Но через миг на меня обрушивается что-то тяжелое, невыносимое, вышибая последний глоток воздуха из легких.

Висок взрывается ледяной вспышкой боли, и тьма, холодная и безжалостная, накидывается на меня, поглощая всю без остатка.

— Давайте еще раз повторим… — Голос следователя ввинчивается мне прямо в мозг. — В момент когда потерпевшая оказалась на лестнице, где были вы?

Едва сдерживаю раздражение. Меня коробит от слова «потерпевшая». А еще дико хочется проораться и вмазать кому-нибудь в морду.

Да хоть этому капитану Кравцову.

— Я только что это говорил! — срываюсь, сжимая в бессилии кулаки.

Это все, блядь, ебанный сюр! От начала и до конца.

— Значит, вас не затруднит еще раз повторить. — Следаку глубоко похуй на мои переживания.

Его холодный и цепкий взгляд буквально говорит, что он заебался со мной сидеть здесь второй час, но это его работа.

— Вам мало, что вы там начеркали? — Киваю на исписанный убористым почерком протокол.

— Спокойнее, Александр, — тихо произносит адвокат, Андрей Игоревич, который приехал в рекордные сроки после моего звонка.

— Мой подзащитный дал исчерпывающие показания, — спокойно продолжает он. — Вы не можете требовать от него повторения одних и тех же фактов. Это оказывает психологическое давление и может быть расценено, как нарушение процессуальных норм, в частности статьи одиннадцать УПК РФ.

Вся эта ситуация — просто треш!

Я знаю из-за кого этот методичный прессинг. Знаю и даже в какой-то степени понимаю отца Кары. Когда я увидел его в приемном покое, на нем лица не было.

Он молча сверлил меня взглядом, держа за локоть бледную как смерть Марию, и без слов обещал мне долгую прогулку в ад.

— Итак, потерпевшая вышла за дверь, — Кравцов игнорит адвоката, постукивая ручкой по протоколу. — Ваши дальнейшие действия?

— Она... она побежала по лестнице, — слова выходят с трудом, будто кто-то выдирает их из горла вместе с мясом. Картинка ее падения снова и снова прожигает сетчатку. — Я крикнул ей. И в этот момент она... она просто оступилась и полетела вниз...