Книга Кара для мажора. Поспорить на любовь, страница 112 – Ника Оболенская

Ты сука, Лапина! И ты смердишь, как падаль!

Вливаемся в поток машин, до нужной точки добираемся без проблем. От нетерпения я безбожно нарушаю скоростной режим, но парочке на заднем не до меня.

— Остановите здесь, — произносит Чума. — Я на минутку.

Это сигнал.

Торможу и жду, когда он выберется наружу. Склоняется к моему окну и с кривой ухмылкой просит:

— Не угробь только ее… недавно из салона пригнал.

Вжимаю педаль в пол, и машина с визгом срывается вперед.

— Что происходит?! — вопит на заднем Лапина.

Я скидываю капюшон и поворачиваю голову к ней.

— Соскучилась, мразь? Щас покатаемся!

Спустя час я паркуюсь у отделения СК. Я знаю, что Кравцова выдернули из постели посреди ночи, поэтому его осатаневший взгляд встречаю прямо и твердо.

— Думаешь, это смешно, щенок? — рявкает он мне, послав нахуй этикет.

— Думаю, вы сейчас сдохнете от смеха, — спокойно парирую и протягиваю ему флешку.

Все время, пока капитан просматривает запись с регика, стою у окна.

Визги Лапиной режут слух. Поначалу сука возмущалась и угрожала папочкой, потом, когда я разогнал нас под двести и вышел на встречку, орала, как резаная свинья. А после уже каялась и просила ее отпустить.

— Я не знала, что так будет! Я просто хотела ее поставить на место! — разносится по кабинету визгливый голос Лапиной.

Не знала… Лживая сука!

У меня внутри ледяная пустота. И она все ширится, ширится, пока я палюсь на припаркованную тачку.

Удушил бы тварь собственными руками.

Кравцов выключает запись и щелкает зажигалкой. Слежу за его действиями, не спеша уходить.

— Манера вождения у тебя просто ужас, — буднично сообщает, делая затяжку.

В его взгляде впервые не обвиняющий пресс, а что-то человеческое.

Пожимаю плечами:

— Никто не жаловался. Вам достаточно?

— Ты понимаешь, что вот это, — следак подбородком указывает на экран ноута, — не примет ни один суд. Любой адвокат докажет, что признание было получено под давлением…

— Я знаю. — Упираюсь бедром в подоконник, следя за медленно раскачивающейся тачкой.

Снова перевожу взгляд на Кравцова:

— Сколько времени вам нужно, чтобы составить протокол задержания?

— Бессонов, да ты в край охуел! — Он зло тушит сигарету о пепельницу. — Два часа ночи, я по-твоему круглосуточно работаю?!

— Окей, мы подождем.

Я машу рукой и двигаю к выходу.

— Мы? — летит в спину.

— Ага. — Прокручиваю на пальце брелок от гелика. — Я тут подумал, чего зря ментов… э-э-э, в смысле, товарищей полицейских гонять.

Кравцов медленно переводит взгляд с меня за окно. Его седые брови взлетают вверх.

— Ты хочешь сказать, что…

— Подозреваемая доставлена к отделению в целости и сохранности. Мобила ее вот, кстати. — Кидаю ему Лапинский смартфон в стразиках.

— Поправь меня, Бессонов, если я чего не понял, — тихо и с расстановкой произносит Кравцов, и даже его усы топорщатся в явном неодобрении. — Ты похитил подозревае… тьфу ты! гражданку Лапину. Подверг ее жизнь опасности. И после этого насильно удерживаешь ее в автомобиле. Все так?

— С ваших слов звучит так себе, конечно, — хмыкаю. — Но, да.

— Машина чья?

— Друга.

— Еще и по сговору лиц. Ты совсем охуел?

— Ага, вы уже говорили.