Книга Бывшие. Теперь я (не) твоя, страница 73 – Оксана Лебедь

— Хорошо, — тихо говорю я. — Спасибо.

Она не отвечает. Просто в трубке слышен мягкий выдох, а потом — короткие гудки.

Я всё ещё лежу на кровати, телефон сжимается в руке. Закрываю глаза. Передо мной — картины из её рассказа, светлая комната, смех, Мила с карандашами, Аня с улыбкой. За эти дни со мной что-то произошло, я избавился от старой беспочвенной обиды и все вокруг изменилось.

Аня говорит о возвращении меня в жизнь Милы, но словно забывает о себе. А я хочу вернуться не как папа, который навещает свою дочь на выходных, я хочу быть частью их семьи.

Я закрываю глаза и, будто кто-то выключил свет, медленно погружаюсь в сон. Сны — отрывочные, наполненные детскими голосами и смехом. Мила рисует, Аня хлопотливо собирает коробку с красками, и я стою в стороне, наблюдаю со всем со стороны. Я хочу подойти, но что-то невидимое словно держит меня и не дает мне сделать шаг.

Просыпаюсь от звука телефона — резкого, настырного. На дисплее — имя Лёхи. Смотрю на часы: половина первого ночи. Сердце снова подскочило. Беру трубку, ещё в полусне, но голос Лёхи уже горячий, без той ровной уверенности, что была днём.

— Есть движение, — шепчет Лёха, и в голосе слышна и усталость, и напряжение. — Нашёл этого Селезнева, он раньше был достаточно популярный актер выступал во многих театрах. Но пять лет назад, о нем словно все забыли. Работает в мелком театре «Лира». Там он иногда помогает на репетициях, то ли как массовка, то ли сцены расставляет. Постоянного адреса у него нет, не понятно где он вообще обитает. Так что вариант только искать его в театре. Я договорился — директор театра завтра нас будет ждать. Завтра в десять у «Лиры».

Сердце сжалось: имя театра — как ключ, который может открыть давно запертые двери. Во всём этом есть что-то одновременно жалкое и человеческое: человек, который играл важную роль в чьей-то жизни, теперь мелькает в труппе проходного камерного театра. И в то же время — надежда: есть конкретное место и время, есть шанс получить ответы лицом к лицу. Я чувствую что вот-вот избавлюсь от оков что удерживают меня и не дают мне двигаться дальше.

— Хорошо, — говорю я коротко. — Я буду.

Лёха перечисляет мелочи — ориентиры, где лучше ждать, кое что из биографии Селезнева — и мы прощаемся. В комнате гостиницы снова опускается тишина. Я ложусь на кровать, но сон не идёт моментально: мысли громоздятся одна на другую — сцена в ресторане, фотографии, моё обвинение, Мила, Аня. Но теперь, благодаря Лёхе, вдруг появляется ниточка, которая может вывести на тот самый узел лжи.

На столе лежат скриншоты и приглашение, которое прислала Аня. Я смотрю на них, как на карту: они ведут меня к правде.

Перед тем как задремать, ещё раз прохожу глазами план: встретиться с Лёхой у старого моста, подъехать к «Лире», не показывать эмоций, спросить прямо. Если Игорь тот самый — значит, можно будет вытянуть из него правду, он ответить почему решил сломать столько судеб!

Завожу будильник и кладу телефон на тумбочку, но сна — ни в одном глазу. Тишина комнаты кажется слишком плотной, почти липкой. Воздух стоит. За окном редкие машины, свет фар скользит по стенам, а у меня в голове начинает гудеть знакомое ощущение — внутреннее чутьё, то самое, которое я столько лет глушил.

Оно кричит. Громче с каждой минутой. Я понимаю, что какой-то актеришка не стал бы просто так влазеть в мои отношения. Для чего такому человеку это надо? Ради денег? Но ведь кто-то ему должен был заплатить тогда. Чему дольше я думаю, тем отчетливей образ прорисовывается. Возможно я сам подвожу все факты, но у меня все меньше сомнений что мама приложила к этому руку.