Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 34 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Олег Витальевич смотрит на нас. Сначала на мою руку на плече Богдана, потом на его ладонь на моей талии. А потом поднимает глаза и встречается взглядом с племянником. Между ними происходит что-то, чего я не понимаю. Какой-то безмолвный диалог, полный напряжения и скрытых смыслов.

— Смотрю, ты нашёл себе достойную пару, — говорит он наконец. — Красивая, умная. И, судя по всему, не робкого десятка. Это хорошо. В нашем мире робким не место.

Последние слова звучат как предупреждение. Я невольно сглатываю и отвожу взгляд в сторону. Мне кажется, он видит меня насквозь — видит мой страх, мою неуверенность, мою ложь.

— Мы, пожалуй, пойдём, — Богдан сжимает меня чуть сильнее. — Ещё нужно попрощаться с Евгением Петровичем.

— Постойте секундочку… — останавливает нас дядя.

Олег Витальевич снова смотрит на меня, и под этим взглядом хочется исчезнуть. Раствориться в воздухе. Стать частью этой мраморной колонны, к которой всего несколько минут назад меня прижимал Богдан.

Потому что если Тихий — это открытая угроза, хищник, который рычит и скалит зубы, то дядя Богдана — другое. Он — удав. Который не нападает, а просто смотрит, гипнотизирует, ждёт, пока ты сама сделаешь шаг в его пасть.

— Сколько вы с Богданом вместе? Неделю?

Я чувствую, как каменеет стоящий рядом босс. Его рука на моём боку сжимается почти до боли. Предупреждение. Напоминание: будь осторожна, каждое слово сейчас может стать оружием.

— Мы не афишировали, — нахожусь я. — Всё-таки работаем вместе. Не хотелось лишних сплетен в офисе. Но когда встречаешь человека, с которым хочется быть… сложно скрывать вечно.

Олег Витальевич кивает, будто я подтвердила какую-то его мысль.

— Понимаю. Молодость, страсть… — он усмехается. — Мы все через это проходили. Только, Алёна, вы должны понимать: наш мир жесток. Особенно к тем, кто становится слабостью сильных.

Он смотрит на Богдана. И мне становится не по себе. Потому что в этом взгляде я читаю: «Она твоя слабость, племянник. А слабости надо устранять».

— Дядя Олег, — голос Богдана звучит ровно, но я чувствую, как каждая мышца его тела напряжена. — Нам действительно пора.

— Конечно-конечно, — Олег Витальевич кивает. — Идите. Но Богдан, задержись на секунду.

Он переводит взгляд на меня.

— Алёна, вы не против, если я украду у вас племянника на пару минут?

Понимаю, что отказаться я не могу. Киваю.

— Я подожду, — говорю я и высвобождаюсь из объятий Богдана.

Он смотрит на меня. В его глазах — напряжение, смешанное с чем-то, похожим на извинение. И предупреждение. «Будь осторожна».

Я отхожу к столику с шампанским. Беру бокал. Делаю глоток. Потом ещё один. И ещё. Пузырьки щекочут горло, но не помогают унять дрожь.

О чём они говорят? Обо мне? О том, что я «слабость»? Очередное задание для Богдана, в котором я снова буду пешкой? Или, может быть, они обсуждают Тихого и то, как мой неожиданный выход на сцену всё усложнил?

Я смотрю на них украдкой, стараясь не привлекать внимания. Дядя что-то говорит, Богдан слушает, кивает. Его спина напряжена, плечи расправлены, но я вижу — он сжимает кулаки. Борется с собой. Сдерживает то, что рвётся наружу. Может быть, желание защитить меня. Может быть, гнев на дядю. Может быть, отчаяние от того, что он снова в ловушке.

С каждой секундой мне всё страшнее. Потому что я вдруг понимаю: Тихий — это проблема. Её можно решить, переиграть, обмануть. А дядя… дядя — это система. Это клетка, в которой Богдан живёт всю жизнь.