Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 37 – Татьяна Никольская, Ника Лето

— Что вы, Богдан Игоревич. Мы просто беседовали с вашей очаровательной спутницей. Знакомились поближе.

— Я заметил, — Богдан смотрит на мою руку, на то место, которого только что касался Тихий. В его глазах мелькает тень, взгляд становится жёстче. — Надеюсь, Алёна не утомила вас своей болтовнёй, — беспечно говорит он и целует меня в макушку, прижимая к себе ещё сильнее.

— Что вы, — Тихий качает головой. — Напротив. Она очень интересная собеседница. С характером. Это редкость, знаете ли. Обычно женщины вокруг... слишком предсказуемы.

Богдан чуть заметно кивает. Его рука на моей талии сжимается, и я немного расслабляюсь. Я стою, прижатая к его боку, и чувствую, как его тепло проникает сквозь ткань платья, согревая, защищая, возвращая к жизни.

— Мы, пожалуй, пойдём, — говорит Богдан. — У нас другие планы на вечер.

— Другие планы, — повторяет Тихий задумчиво. — Понимаю. Молодость, страсть... Не буду задерживать.

Он смотрит на меня. И под этим взглядом мне снова хочется исчезнуть.

— Алёна, рад был познакомиться поближе. Надеюсь, на юбилее у меня будет возможность продолжить нашу... беседу.

Мы проходим через фойе, мимо оркестра, который всё ещё играет что-то медленное и тягучее. Богдан не отпускает меня, его рука всё так же твёрдо лежит на моей талии.

На улице ночной воздух бьёт в лицо прохладной свежестью. Я делаю глубокий вдох, и только сейчас понимаю, что всё это время почти не дышала.

— Садись.

Богдан открывает дверь машины с пассажирской стороны. Я послушно опускаюсь на сиденье. Смотрю перед собой в лобовое стекло.

Он садится за руль. Молчит. Заводит двигатель. Машина плавно трогается с места.

Мы едем в машине, город за окном плывет огнями, люди спешат по своим делам, живут своей обычной жизнью, а я сижу и чувствую, как напряжение в салоне можно резать ножом.

Богдан молчит. Смотрит на дорогу, пальцы сжимают руль, костяшки побелели. Я украдкой наблюдаю за ним — профиль, чёткая линия челюсти, сведенные брови. Он злится. Я чувствую это кожей.

— Рассказывай, — говорит он, наконец. Голос ровный, но в нём слышится металл. — Подробно. Каждое слово.

Я делаю глубокий вдох. Вечер прокручивается в голове, как заезженная пленка, и самые яркие кадры — не те, где Тихий. Совсем не те.

Его руки на моей талии. Мы танцуем, и мир перестает существовать. Я чувствую тепло его ладони сквозь тонкую ткань платья, чувствую, как напряжены его пальцы, как они чуть заметно поглаживают кожу. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах читается ответный пожар. Я поднимаю руку и касаюсь его щеки — просто потому что не могу не коснуться. Потому что он близко. Потому что хочется. Он замирает на секунду, и я вижу, как расширяются его зрачки, как напрягаются желваки на скулах. Он борется с собой. Проигрывает.

Колонна. Холодный мрамор за спиной и его тело впереди — горячее, твердое, дрожащее от напряжения. Его руки на моей спине, на обнаженной коже. Пальцы скользят по позвоночнику, по ребрам, замирают на талии, притягивая ближе. Я чувствую его дыхание на своих губах — частое, сбившееся, отчаянное. Его рука на моём бедре, возле разреза. Пальцы сжимаются, поглаживают, поднимаются выше. Ещё миллиметр — и не останется ничего, кроме нас. Если бы не дядя...

Я вздрагиваю, возвращаясь в реальность. Богдан всё ещё ждёт ответа. Я должна говорить о Тихом.