Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 32 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Он смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах плещется что-то настоящее, живое, пугающее. Я, наверное, схожу с ума и мне мерещится то, чего быть не может. Но кажется, будто оно есть.

Его взгляд… цепляет меня. Уносит. Я невольно жмусь к нему сильнее, ища защиты. Мне хорошо и спокойно рядом с ним. Неправильно, нелепо. Я ведь не должна ничего чувствовать к своему боссу.

— Ты дрожишь, — говорит он тихо.

— Это не от страха, — выдыхаю я, не подумав.

Но это чистая правда. Потому что страх остался там, у колонны, где стоял Тихий. А здесь, в его руках, я чувствую только одно — жар.

Его ладонь на моей спине, на обнажённой коже, выжигает клеймо. Каждое движение, каждый шаг — мы будто говорим на языке, которого я не знала, но вдруг начала понимать. Его пальцы чуть сжимаются, когда я делаю вдох. Его бедро касается моего, когда мы поворачиваемся.

Искры, разряды, электричество.

Я поднимаю руку и касаюсь его щеки. Просто провожу пальцами по скуле, по лёгкой небритости, по линии челюсти. Жест интимный, не предназначенный для чужих глаз. Но я забываю, что на нас смотрят. Забываю про Тихого, про толпу, про весь мир.

Я просто чувствую дикую потребность сделать это. Почувствовать под своей кожей его.

Он замирает на секунду.

В его глазах я вижу, тот же голод, который был у него дома, перед тем как зазвонил будильник. Только сейчас никто не придёт на помощь. Никто не спасёт нас от нас самих.

— Алёна, — его голос хриплый, почти неузнаваемый.

Я вижу, как его взгляд опускается на мои губы. Как зрачки расширяются, затапливая радужку. Как напрягаются желваки на скулах. Он борется с собой. Я вижу эту борьбу. И понимаю, что сейчас тоже борюсь с тем же.

Моя рука всё ещё на его щеке. Я чувствую, как бьётся пульс под моими пальцами — быстро, неровно, отчаянно.

— Бо... — шепчу я.

Он резко притягивает меня ближе, делает шаг, два, и вот моя спина уже прижата к холодному мрамору колонны. Мы скрыты от основной части зала тяжёлой бархатной портьерой, но звуки оркестра долетают приглушённо, создавая интимный, почти нереальный фон.

Он нависает надо мной, тяжёлый, горячий, его дыхание сбито. Его руки скользят выше талии. По рёбрам, по краю выреза на спине, обжигая даже через ткань. Я чувствую каждую линию его пальцев, каждое движение — медленное, почти изучающее, будто он запоминает меня на ощупь.

Я забываю, как дышать.

Его ладонь ложится мне на поясницу, притягивая ближе, вплотную. Я чувствую его тело — твёрдое, напряжённое, дрожащее от сдерживаемого желания. Другая рука скользит по моему бедру, туда, где разрез платья открывает кожу. Пальцы касаются обнажённой ноги — легко, почти невесомо, но этот контакт простреливает меня током от пяток до макушки.

— Богдан... — выдыхаю я, вцепляясь пальцами в его пиджак.

Он поднимает глаза. Встречается со мной взглядом. В полумраке за колонной его зрачки такие огромные, что радужки почти не видно — только чернота и жар. Он смотрит на мои губы. Медленно облизывает свои.

Я жду. Всё тело напряжено в ожидании поцелуя. Я хочу его. Так сильно, что это пугает. Так отчаянно, что теряются все ориентиры.

Его лицо приближается. Медленно. Невыносимо медленно. Я чувствую его дыхание на своих губах — тёплое, с лёгким привкусом шампанского. Ещё миллиметр...

— Богдан, я тебя везде ищу.