Книга Развод. Ты мое спасение, страница 68 – Мира Спарк

Пустота, которая не давит, а, наоборот, освобождает.

В этой квартире нет ничего лишнего. Ничего, что могло бы задеть, зацепить, вызвать воспоминания.

Огромные комнаты, высокие потолки, минимум мебели. На стенах — ни одной фотографии. Только голый бетон кое-где, стекло и металл.

Так безопаснее.

Иду в ванную. Включаю воду. Холодную. Всегда холодную.

Ледяные струи бьют по лицу, по груди, по спине. Дыхание перехватывает на секунду, но это хорошо.

Это напоминает: ты живешь. Ты контролируешь. Ты не слабак.

Вытираюсь жестким полотенцем, смотрю в зеркало. Темные глаза, резкие скулы, тонкая полоска рта. Лицо, которое не выдает ничего.

Хорошо.

Надеваю тренировочные штаны, выхожу в зал.

Здесь — только бамбуковые коврики, снаряды и груша. Никаких тренажеров с экранами, никакой музыки. Только звук собственного дыхания, ударов и пение мышц.

Начинаю с разминки.

Плавно, текуче, как вода. Тело помнит каждое движение — их вбивали в меня годами. Потом — удары. Серия за серией. Резкие, хлесткие. Груша ходит ходуном, а цепь жалобно звенит.

Я не думаю ни о чем. Только о технике. Только о том, чтобы каждое движение было точным, выверенным. Смертельным.

Час. Потом еще полчаса на растяжку.

Когда заканчиваю, тело горит, но сознание кристально чистое.

Душ. На этот раз теплый. Мыло пахнет деревом и бергамотом — ничего сладкого, ничего лишнего.

Одеваюсь: черные брюки, черная шелковая рубашка. Волосы — гладко назад.

Выхожу на балкон.

Большой, открытый, без мебели. Только бетонное ограждение и серое небо над головой. Город внизу уже бурлит.

Запах сегодняшнего утра — влажный, холодный, с нотками выхлопов и сырой земли.

Достаю телефон. Короткий номер без имени в записной книжке.

Гудок. Второй. Третий.

— Да, — голос в трубке сухой, безэмоциональный.

— Доброе утро, — говорю ровно. — Ситуация под контролем.

— Ты так говорил и неделю назад.

— На этой неделе все будет улажено, — в моем голосе ни тени сомнения. — Я лично позабочусь.

— Смотри, Адам. Мы в тебя вложили ресурсы. Не подведи.

— Не подведу.

Кладу трубку. Смотрю на горизонт.

Ветер треплет волосы, но мне не холодно. Я привык.

Второй звонок. На этот раз — другому номеру. Тоже без имени.

— Слушаю, — голос напряженный, угодливый.

— Вы где были вчера? — спрашиваю тихо, но в моем голосе — лед.

— Мы… мы работали, Адам Бероевич…

— Плохо работали, — перебиваю. — Информация по объекту до сих пор не полная. Сроки горят. А вы… — делаю паузу, — бездельничаете. Это неприемлемо.

— Нет, что вы, мы…

— Инициативы ноль, — отрезаю. — Исправляйте. Сегодня же. Чтобы к вечеру у меня была вся информация по объектам.

— Да, конечно, мы…

Отключаюсь. Не слушаю оправданий. Оправдания — это слабость. Я плачу не за слабость. И спрашиваю невзирая на нее…

Захожу в квартиру. Ставлю кофе. Пью черный — горький, крепкий, без сахара. Вкус обжигает, но это тоже часть дисциплины.

Телефон снова в руке.

Набираю Ирину.

Гудок. И сразу — ее голос. Мягкий, почти мурлыкающий.

— Адам, милый, доброе утро.

— Доброе утро, — голос меняется. Становится теплым даже почти нежным. Броня снимаю — на время. — Ты как спала?

— Без тебя — плохо. Ты приедешь?

— Конечно.

— Правда?

— Сразу, как только смогу вырваться, моя милая…

Смотрю на собственное отражение в стекле, поправляю выбившуюся прядь волос из идеальной прически. Желваки напряжены, губы бледные и сжатые.