Книга Дикие глаза, страница 48 – Элси Сильвер

Так что, прихватив кофе, я выхожу через парадную дверь, пока Эмми и Оливер суетятся по дому, собираясь.

— Если вы не будете готовы к пяти, я уйду без вас, и вы сможете дойти до города пешком, — говорю я, прежде чем позволить двери захлопнуться за мной.

— Очень мило, папа! — кричит мне в ответ Оливер. И я не могу заставить себя укорить его. Если он хочет кричать, я просто буду благодарен ему за то, что он говорит.

Я спешу через двор к домику, надеясь, что мне удастся уговорить Скайлар. От перспективы сделать это в одиночку мне хочется плеснуть себе в лицо горячим кофе. А перспектива сделать это с ней кажется гораздо лучше.

Я не против оказать Скайлар услугу, чтобы она помогла мне. Это ради детей. К тому же, понаблюдав за ней вчера вечером с моими детьми, я думаю, что это может пойти ей на пользу.

Аромат теплых сухих сосновых иголок ослабевает, и передо мной открывается поляна к озеру. Я провел здесь всю свою жизнь, а вид до сих пор не дает мне покоя в некоторые дни. В Роуз-Хилл есть что-то магическое. Что-то, что останавливает вас на месте. Заставляет вглядеться в открывающийся вид, хотя бы на мгновение.

Сегодня утром у меня есть только это время, поэтому я быстро впитываю в себя вид озера и гор, прежде чем отправиться дальше. Я спускаюсь по грунтовой тропинке к дому, который почти не отличается от основного. Белая обшивка выглядит более изношенной, чем когда-либо, а красная жестяная крыша постепенно приобрела розовый оттенок.

На маленьком крыльце я обнаружил Скайлар, сидящую в старом кресле-качалке, закутанную в плед навахо, с чертовой птицей на плече. Она смотрит на воду, мягко покачиваясь, и выглядит тревожно умиротворенной.

Прежде чем я успеваю заявить о своем присутствии, Черри окликает меня:

— Уходи!

Скайлар вскакивает и поворачивается ко мне лицом. Она заколола свои карамельного цвета волосы большой черной заколкой, а ее лицо очищено от вчерашнего макияжа. Это видно по темным кругам под глазами.

Она выглядит одновременно красивой и удрученной.

Не то чтобы я говорил ей об этом.

Может, я и холост, но это не потому, что у меня привычка затыкать рот женщинам.

Это потому, что я не могу заставить себя остепениться. Да и не особенно хочется приводить кого-то нового в семью с моими детьми.

— Думаю, твоя птичка меня ненавидит, — шучу я, пытаясь снять напряжение после вчерашнего безумного момента.

Выражение удивления исчезает с ее лица, но на смену ему приходят два пятнышка розового цвета, которые поселились на ее щеках.

Миссия не выполнена.

Она даже не встречает моего взгляда. Вместо этого краем глаза она смотрит на серого попугая и мягко улыбается.

— Думаю, по-настоящему ей нравлюсь только я.

Попугай трется макушкой о розовую щеку Скайлар, прижимаясь к ней с любовью, как будто это может помочь стереть румянец.

— Очевидно, — сухо отвечаю я.

— Я спасла ее из приюта. О ней плохо заботились. Я снималась в рекламе, и что-то в ней меня зацепило.

— Она буквально сказала тебе, чтобы ты ушла?

Скайлар усмехается.

— Тогда она не говорила.

— У нее, — я махнул рукой в сторону птицы, — подрезаны крылья?

— Раньше были. Но я никогда не могла заставить себя сделать это с ней. Сейчас они отросли. Физически она может летать, но никогда не летает.

Ее глаза встретились с моими, и уверенность, которой она излучала вчера, исчезла сегодня утром. Она выглядит маленькой и уязвимой, завернувшись в одеяло.