Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 60 – Лира Велена

— Только Сатаров остался, несмотря ни на что, — Дмитрий посмотрел на меня в упор.

Я открыла рот, чтобы ответить, но в моменте что-то изменилось.

Не звук. Не движение. Появилась тяжесть, которая вдруг наполнила комнату ощутимым давлением, когда перед самой грозой воздух становится плотным и едва удается дышать.

Когда Аким шагнул в комнату, дыхание в горле перехватило. Кислород стал невыносимо вязким, и легкие отказывались его принимать. Я вцепилась в подлокотник кресла так, что ногти, наверняка, оставили в мягкой замше царапины.

Дверь открылась бесшумно.

Аким стоял на пороге.

Он просто стоял, заполняя собой проем, и его взгляд — безоценочный — медленно перешел с меня на Дмитрия.

Тишина, густая, подобно жидкому свинцу, застывающему без подогрева.

— Волков, — произнес Аким.

Не вопрос, не констатация. Низкий тембр источал предвкушение перед началом освежевания.

Дмитрий поднялся неторопливо. Встал ровно, расправил плечи, чуть склонив голову. Ни тени подобострастной дрожи, с которой обычно смотрят на Сатарова. Но я видела, как побелели его костяшки на руках. Коньяк в стакане вздрагивал в такт пульсу на его виске — мелко, почти незаметно, но я видела.

— Аким Артурович, — кивнул он. — Добрый вечер.

Мужчина лениво шагнул в комнату. Движения плавные, как у человека, который никогда не делает лишних жестов.

Он снял пальто, повесив на спинку кресла, и темно-синий костюм с белой рубашкой без галстука очень шел Сатарову. Подойдя к бару, налил себе виски и сделал несколько глотков. Только после этого снова посмотрел на Дмитрия.

— Твоя оптимизация маршрутов для «последней мили» дала плюс двенадцать процентов к оборачиваемости, — сказал он. Голос ровный, без интонаций, будто они обсуждали отчет на планерке. — Толково. Я, кстати, вчера подписывал премиальные для твоего отдела.

Дмитрий чуть приподнял бровь.

— Вы щедры, как всегда. Выходит, вы следите за моими отчетами?

— Я слежу за всем, что делают мои сотрудники. — Аким сделал еще глоток. — Особенно за теми, кто приходит по вечерам в гости к моей невесте. Такой вот извращенный способ тайм-менеджмента.

— Аким, это я позвала Дмитрия, — вступила я в разговор. Только вместо ответа получила игнор, меня даже не удостоили взглядом. Я должна была что-то сказать, вступиться за друга. Но язык прилип к небу, а тело стало ватным.

— Я пришел к подруге, — ровно ответил Дмитрий. — Мы знакомы много лет.

— И что дальше? — протянул Аким, разглядывая свой стакан на свет. — Это должно что-то для меня значить?

Дмитрий сжал челюсть.

— Не знаю, наверное. Я ее друг, и этот факт не изменить. Мы имеем право общаться, пусть она и выйдет в скором времени замуж.

— Я повторяю вопрос: это для меня что-то должно значить? — Атмосфера в гостиной искрила разрядами.

— Не надо передергивать.

— Я сам разберусь, что мне делать. — Аким криво усмехнулся. — Ты пришел к девушке, у которой есть жених, да еще и поздним вечером. Распиваешь коньяк, рассевшись в кресле. Это называется «визит к подруге» только в твоей голове. В реальном мире это называется нарушением границ. Василины и моих в том числе.

— Мой визит с этим никак не связан.

— И поэтому смотришь на мою невесту так, будто она — твой последний шанс, — продолжал Аким, явно смакуя слова.

Дмитрий шагнул вперед. Глаза его опасно блеснули.