Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 57 – Лира Велена

Я откинулась в кресле, пытаясь физически вместить масштаб изложенного. Это была не стандартная рабочая схема бизнеса. Разворачивалась настоящая геополитика, уровня которого я не ожидала.

— Почему ты сам этого не сделал? — спросила я в попытке сложить остатки пазла. — Если всё так просто.

— Ждал удобного момента. В общем-то, пока он мне не мешал, — его взгляд стал пристальным, буравящим. — Но раз ты положила на него глаз, я должен проследить за эффективностью разгрома оппонента. Ну а теперь, когда тебе известен исход «Дельфина», ты готова продолжить?

Он смотрел на меня через стол, и в его синих глазах не было ни насмешки, ни снисхождения. Только суровая выдержка.

И тогда ярость внутри переплавилась в иной характер.

Адреналин, горький и пьянящий, ударил в кровь. А с ним и азарт. Практически адское и болезненное желание отомстить, оплатить той же монетой.

— Да. Готова.

В моей сумочке, лежавшей на стуле, зазвонил телефон. Назойливый рингтон, который установила по привычке — легкомысленная мелодия из прошлой жизни.

Аким не отвёл взгляда. Но его глаза, только что пылавшие холодным интеллектом и интересом, мгновенно превратились в ледяные щели. Он сделал едва заметное движение подбородком в сторону звука.

— Отключи.

Рука сама потянулась к сумочке, и, взяв мобильный, наткнулась на пляшущее имя Дмитрия. Бывший однокурсник звонил уже неделю, и я всё откладывала разговор. Палец потянулся к кнопке «Отклонить», но было поздно. Аким смотрел на экран. Его глаза зафиксировались на вспышке света, но ничего не изменилось в позе. Только воздух в кабинете изменился. Он не стал холодным или горячим — лишь гуще, будто зарядился свинцом.

Реакция мужчины была не в движении, а в отсутствии. Ревность — это ведь не про Акима. Его кредо — безразличие.

— Дмитрий, — протянул он, словно взвешивая информацию. Ни вопросов, ни расспросов не поступило. Этот звонок являлся не просто помехой, а доказательством того, что у меня ещё есть личная жизнь. И он только что это увидел.

— Отключи, — повторил владелец кабинета бесстрастным тоном, из которого вдруг испарилась даже хрипотца.

Он смотрел на меня ещё секунду, две. Мрачный взгляд скользнул по моим губам, задержался на дрожащей ямочке у основания шеи, где бешено стучал пульс, и вернулся к глазам, будто производил переоценку.

— Мы можем продолжить? — Встав с кресла, Сатаров неспешно обогнул стол и, захватив спутниковый телефон, двинулся в мою сторону.

— Да.

— Тогда начнём, — выдохнул со свистом. — Первое: ты сама позвонишь в банк. Я дам тебе имя и номер. Ты представишься моим доверенным лицом и произнесёшь ровно то, что я скажу. Тебе стоит быть готовой, Василина. Потому что после этого звонка отступить я тебе не дам. И первая ответственность ляжет на твои плечи. Тебе это нужно? Может, требуется дополнительное время на обдумывание?

Он подошёл вплотную. Не касаясь. Но пространство в помещении сгустилось до состояния вязкости. Ноздри защекотало от его тепла, запаха его кожи — не парфюма, а настоящего мужского.

В месте, где соединялись ребра, обдало кипятком от предвкушения, сплетённого с ненавистью от невыносимого, магнитного притяжения, что сводило с ума и пугало своей неотвратимостью.

— Да, нужно, — протолкнула из себя.

— Но время на обдумывание не требуется.