Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 54 – Лира Велена

В его спине, широкой и неподвижной, что-то дрогнуло — едва видимое напряжение. Вероятно, он оценил тон — сухой и деловой.

— Как самочувствие? — в интонации гуляла хрипотца, напоминающая о вчерашнем поцелуе. Он знал ответ, но хотел услышать, как я его обойду.

Я сделала шаг вглубь кабинета, позволяя двери закрыться за моей спиной с тихим щелчком.

— Самочувствие — как у человека, которого публично назначили председателем правления и тут же объявили невестой, — парировала я, останавливаясь на безопасном расстоянии, но ощущая, как память тела отзывается жаром на его близость. — Ориентироваться в новых реалиях пока сложно. Но я здесь. И готова к работе.

Мужчина наконец повернулся, и цепкий взгляд врезался в меня, скользнув по рукам, державшим папки с бумагами, по лицу — задерживаясь на губах на долю секунды дольше, чем нужно, выискивая следы бессонной ночи. Усталость, которую я пыталась скрыть, оказалась для него прозрачной, как стекло.

— Вот и отлично, — твердые губы тронула усмешка. — А теперь выбрось из головы всё, что произошло вчера. Затравка со свадьбой удалась, и мы получили временную фору.

— В смысле?

— Пока все пережевывают главную новость года, мы начнем действовать.

— Вот как, — получив ответы, мучавшие всю ночь, я ощутила досаду и привкус разочарования.

От слов, произнесённых с пренебрежительностью, лопатки покрылись испариной — они звучали как скрежет стекла по металлу. Я не стала кивать, просто выдержала тёмный взгляд, чувствуя, как под ним оживал и ныл отпечаток его поцелуя. Хотя, как я и догадывалась, всё оказалось постановочным.

— Но прежде чем мы начнём, ответь на один вопрос, — продолжил Аким. — Как долго ты рассчитывала скрывать от меня разработку плана по «Дельфину»?

Внутри всё сжалось. Первый инстинкт — отпереться. Или прикинуться дурочкой. Но меня раскрыли, и ложь тут же будет разбита вдребезги. Я сделала выбор и пошла ва-банк.

— Рано или поздно ты бы всё узнал, — сказала я спокойно, удерживая зрительный контакт.

— Но собиралась молчать до последнего.

— Хотела понять, насколько возможны независимые действия. Ответ, как видишь, получила исчерпывающий.

Зрачки его расширились, вспыхнув огнём — не гневом, а чем-то вроде интереса, смешанного с тем самым голодом, что я видела вчера.

— Независимые действия, — повторил он довольно мягко, отчего стало только опаснее и притягательнее. — Смело. И глупо до неприличия.

— И в чём же именно глупость?

— Ты насмотрелась фильмов? Используя одноразовые телефоны, анонимный браузер? Устраивая встречи в захудалых кафе с информатором? — говорил он, делая маленькие паузы. Взгляд Сатарова скользнул по линии моей шеи, и я непроизвольно сглотнула. — Каждая твоя цифра, каждый запрос в архиве, каждое движение по городу были у меня здесь. — Он небрежно постучал пальцем по виску. — С самого начала.

— Ясно, я вновь опрометчиво поступила, — кивнула я, не опуская глаз, и моё сердце сделало сальто в основании горла. — В твоей вселенной приватность — это иллюзия, которую ты милостиво предоставляешь. Поняла.

Он оторвался от окна и сделал два ленивых шага вглубь кабинета, сокращая дистанцию. Насыщенная хвоя ударила в ноздри, вызывая мурашки и слабость в коленях.

— Это не просто глупый поступок, Василина. Глупость можно простить. Это очередная демонстрация неуважения. К нашей договорённости. К границам. И ты вновь подвергла риску свою безопасность. Полезла в клетку к тигру с игрушечным пистолетом. Серьёзно? — Он остановился в метре от меня. — Запомни раз и навсегда: следующие самостоятельные «вылазки» за спиной закончатся не лекцией. Они закончатся тем, что я лично отключу тебя от всех ресурсов и поставлю в угол наблюдать, как мир, в который ты так жаждешь ворваться, живёт без тебя. Поняла?