Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 51 – Лира Велена

Мы танцевали. Марианна — отрываясь по полной, с этой своей дикой энергетикой, от которой воздух вокруг, казалось, накалялся. Светлана и Алина — чуть скованнее, но тоже с азартом. А я — я просто двигалась, пытаясь заглушить в себе голос Назара, пытаясь забыть его слова.

— Пить хочется. Я сейчас вернусь, — крикнула Марианна мне на ухо. — Никуда не уходи!

Она исчезла в толпе, а я осталась одна, окруженная незнакомыми людьми, музыкой, светом и запахом духов.

Музыка резко изменилась.

Быстрый, агрессивный бит сменился медленной чувственной композицией.

Низкий женский голос запел о любви, о потере, о том, как трудно отпустить того, кто стал частью тебя. Лампы окрасили зал в глубокий синий.

Я замерла, чувствуя, как эта музыка проникает под кожу, как иглы, как яд.

Внезапно сильные руки обхватили меня за талию и резко, без предупреждения, притянули к твердому, мужскому телу.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но хватка оказалась железной.

— Тише, — раздался над ухом знакомый голос с хрипотцой. — Это всего лишь танец. Не бойся, Василина.

Я обернулась — и встретилась с чертовыми глазами, черными, бездонными, пугающими.

— Пустите! — выдохнула я, пытаясь развернуться.

— Успокойся, — опалил ухо вкрадчивый голос. — Не дергайся, Василина. Мы не договорили.

— Отпусти, — сказала я жестко, пытаясь высвободиться. — Я не хочу танцевать.

— А кто спрашивает, чего ты хочешь? — усмехнулся он, и в этой усмешке проскользнуло что-то новое опасное, хищное, расчетливое. — Ты вообще когда-нибудь делаешь то, что хочешь, Василина? Или только то, что велит твой жених? Твой отец?

— Что ты несешь?

— Правду, — его рука скользнула выше по спине, прижимая меня ближе, так что я чувствовала каждую пуговицу его рубашки, каждый мускул его груди. — Ты здесь, в этом клубе, потому что он улетел в Грецию. Потому что он тебя бросил. Потому что ты злишься и хочешь ему отомстить. Но на самом деле ты хочешь только одного — чтобы он вернулся.

Каждое слово падало в тишину, как капли расплавленного свинца, прожигая защиту.

— Наши взаимоотношения тебя не касаются.

Его рука легла мне на затылок, пальцы зарылись в волосы, слегка оттягивая голову назад, открывая шею. Я чувствовала его дыхание на своей коже — горячее, обрывистое.

— Знаешь, что он сделает, когда вы поженитесь? — прошептал Назар мне в ухо. — Ничего. Однако ты станешь его собственностью. И он будет использовать тебя, пока ему это необходимо.

— Я устала от твоей демагогии, — выдохнула я, пытаясь отстраниться, но он держал крепко.

— Василина, ты заслуживаешь большего, — в его голосе появились бархатные нотки, обволакивающие, усыпляющие бдительность. — Ты красивая. Умная. Сильная. Ты можешь иметь любого мужчину в этом городе. Любого. Так зачем ты выбрала того, кто делает из тебя марионетку?

— Это не твое дело.

— Ошибаешься, — Назар усмехнулся, и в этой усмешке мелькнуло что-то темное, почти злое. — Аким когда-то сделал мне больно. Очень больно. И теперь я просто хочу, чтобы он почувствовал то же самое.

Я смотрела в его серые глаза, которые в синем свете казались почти черными, и видела там не просто желание — расчет. Холодный, трезвый расчет хищника, который выбрал жертву.

— Так ты нацелен использовать меня в качестве оружия, — констатировала я.