Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 50 – Лира Велена

Я сглотнула. Попал в точку. Слишком точно.

— Вы проницательны.

— Я наблюдателен, — поправил он. — Это разные вещи. Проницательность — это дар. Наблюдательность — навык. А навыки, знаете ли, можно развить.

— И что же вы наблюдаете сейчас?

Назар склонил голову набок, изучая меня, как картину в музее.

— Я вижу сногсшибательную девушку, от которой дух захватывает и сводит скулы от желания обсосать эти порочные губы. Которая ищет чего-то, чего здесь не найдет.

— Вы льстец и лжец, — бросила мужчине, не обращая внимания на подкат. — С подобными людьми я избегаю общения.

— Мне известно, что говорить правду всегда стремно, — он усмехнулся. — Но я не враг, Василина. И потому позволил себе вольность.

— Кто вы тогда?

Назар шагнул еще ближе, оставляя между нами жалкие сантиметры.

— Я тот, кто видит тебя настоящую, — сказал он почти шепотом. — Тот, кто понимает, что ты запуталась. Та, которая хочет одного, а делает другое. Та, которая боится признаться себе в своих желаниях.

— Вы экстрасенс?

— Нет. Просто я знаю и вижу людей. И знаю Акима. Давно. Даже слишком, — в его голосе появились новые нотки — что-то похожее на уважение, смешанное с горечью. — И я знаю, что он делает с женщинами.

— Вы говорите так, будто... — я запнулась, не зная, как сформулировать.

— Будто испытал на себе? — усмехнулся Назар. — Нет, я не про то. Аким — мой друг. Был. До некоторых событий. И я знаю его механику. Он притягивает людей, как магнит. И держит на расстоянии вытянутой руки. Всегда. Это его способ защищаться.

— От чего?

— От боли. От потери. — Назар посмотрел мне в глаза. — Что и случилось с ним однажды. С тех пор не подпускает никого ближе, чем на пушечный выстрел. Кроме тебя.

Я вздрогнула.

— Что значит — кроме меня?

— То и значит. — Назар улыбнулся, но улыбка была грустной. — Я видел, как он смотрит на тебя на помолвке. Он смотрит так, будто вы — единственная реальность в нашем грешном мире. Будто ты — то, что он искал всю жизнь, но боится признаться.

— Зачем вы мне это говорите?

— Ты должна знать, — жестко сказал он. — А также мне известно, что Аким улетел на собственный мальчишник. Выпивка, секс-оргия с обнаженными девушками. Он оттянется на славу, уж поверь мне.

— Назар, скажите откровенно, какую цель вы преследуете? В ваших словах явные нестыковки.

— Может, я просто хочу посеять сомнения в твоей голове. А может, помогаю искренне или пытаюсь еще больше запутать тебя.

— Как бы то ни было, инициатива наказуема, и я вам не верю.

— Что ж, тогда наслаждайся, Василина, и запомни этот день.

Он развернулся и пошел по коридору, не прощаясь, не оглядываясь. А я стояла, прижавшись спиной к прохладной стене, и чувствовала, как дрожат колени.

— Василь, — голос Марианны вырвал из оцепенения. Сестра возникла из-за поворота с тревогой в глазах. — Тебя долго не было. Я обыскалась. Пойдем, там сейчас начнется...

— Иду, — ответила я, прогоняя наваждение.

Мы вернулись в ложу. Музыка стала громче, басы глубже, свет — приглушеннее. На сцене разворачивалось новое действо: несколько мужчин танцевали у шестов, и их тела в свете софитов казались отлитыми из бронзы.

Марианна тянула меня за руку к выходу на танцпол.

— Пошли, пошли! Хватит киснуть! Мы здесь, чтобы веселиться!

Я позволила увлечь себя вниз, на площадку перед сценой, где уже вибрировало несколько десятков тел в такт музыке. Свет стробоскопов резал глаза, басы отдавались в груди, в позвоночнике, в самых глубоких точках тела.