Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 56 – Лира Велена

— Начнём с азов, которые не пишут в учебниках. Цель — не навредить. Цель — обнулить. Лишить ресурса, союзников и, главное, желания когда-либо поднять голову в твою сторону. Для этого нужно ударить не по тому, что он прячет. А по тому, что он считает своей силой. Своим фундаментом.

Он начал говорить, расчленяя бизнес «Дельфина» на молекулы, показывая изъяны, о которых не знали даже его ближайшие соратники. Контракты, теневое финансирование, державшиеся не на подписях, а на снимках с компрометирующими подробностями. Его главный актив — не заводы, а страх половины городской администрации.

— Альберт Дельвин — удобный инструмент более влиятельных лиц, — обронил Аким, раскрывая истинный замысел плана. — Мы сломаем его, и их отлаженную систему. А тому, кто пользовался Дельвином и прикрывался его фамилией, придётся искать новую тактику, людей, что чревато потерей времени. Ну или выйти из тени.

— Но как понять, что всё сработало?

— Вот поэтому мы должны идти на опережение — эффект неожиданности, наше преимущество. Когда у человека выбивают почву из-под ног, он всего лишь дезориентирован. Но когда его опрокидывают с высоты на землю — возможен фатальный исход. Вот тогда и включается тот, кто дергал за ниточки. Это, Василина, и есть настоящая игра — когда твой шаг заставляет сделать ход того, кого ты даже не видишь. Твой метод расправы не может быть просто уколом, Василина. Необходимо рубить головы. — Указательным пальцем он ткнул в одну точку на экране. — Вот здесь. В Люксембурге. У него висит кредит под залог всех основных активов. Банк — наш. Достаточно одного звонка, чтобы потребовать досрочного погашения под благовидным предлогом «сомнений в репутации заёмщика». У него таких денег нет. Банк запускает процедуру изъятия залога. Все его заводы, вся недвижимость, каждая ценная бумага уходят с молотка. Наши же люди выкупят их за гроши. Он останется ни с чем. Без копейки, без имени, без будущего. И главное — он будет знать, откуда пришёл удар. Что его стёрли с карты, как досадную опечатку. Без шума. Без скандала в прессе. Без возможности отбиться или попросить пощады. А после, — продолжил он, и в его голосе впервые прозвучала отдалённая нота, похожая на азарт, — мы увидим, кто первый зашевелится. «Дельфин» — это разменная пешка. Нас интересует игрок.

В кабинете повисла гробовая тишина, нарушаемая только тихой работой проектора. Я смотрела на изящную, идеально отлаженную машину уничтожения, которую он собрал из воздуха за считанные минуты.

Это было гениально. Цинично. И абсолютно беспощадно.

Он не просто уничтожал конкурента. Он устраивал провокацию в мире, о существовании которого я только догадывалась.

— И помимо всего в наших руках окажутся рычаги давления? — прошептала я, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.

— Если ты про компрометирующие материалы, да, они также станут нашими. Но как я и говорил ранее, ими пользоваться — табу, — ответил Аким без тени сомнения.

— Но почему? — задав вопрос, я тут же вспомнила одно из первых наставлений Акима: держать козыри по максимуму.

— Основная прелесть в ведении бизнеса — его тонкость. Одним выстрелом убьём сразу двух зайцев. В процессе банкротства все активы Альберта, включая цифровые архивы, перейдут к новым владельцам. То есть к нам. Мы получим ключи от половины города. А «Дельфин» получит нервный срыв и билет в один конец туда, откуда нет экстрадиции. В никуда.