Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 61 – Лира Велена

— Аким Артурович, с вашего позволения, это не ваше дело, зачем я пришел. Это касается только меня и Василины.

Аким сделал глоток виски, не спеша поставил тяжелый стакан на столик.

Сделав шаг к Дмитрию, я физически ощущала, как Аким взглядом давит на грудную клетку Дмитрия, пытаясь расплющить, вмять в дорогой ковер.

Он подошел практически вплотную и слегка, словно по-дружески, поправил Дмитрию воротник рубашки. Я увидела, как дернулся кадык Дмитрия под пальцами Сатарова. Этот жест сказал больше, чем любая пощечина.

— Нет, не позволю, — повторил он, не убирая руку с воротника. — Не позволю, даже при наличии... — произнес он задумчиво, будто размышляя вслух, — той милой девушки из отдела кадров, с которой ты встречаешься... Екатерина, кажется?

Он сделал паузу, давая словам впитаться.

Дмитрий дернулся.

— Она тут ни при чем.

— Она — это твой выбор, — отрезал Аким. В голосе прорезалась сталь. — Твой сознательный, взрослый выбор. Ты спишь с ней, живешь с ней и, определенно, врешь, раз приезжаешь сюда и смотришь на другую глазами, полными несбывшихся надежд.

— Вы ничего не знаете о нас.

— Да мне плевать на ваши взаимоотношения, — Аким усмехнулся. — И я готов закрыть глаза на нарушение регламента компании, рассчитывая, что ваши потрахушки не отразятся на эффективности работы. Главное — результат, как говорится. Однако ты должен понимать: встречаться с Василиной, распивая коньяк, загружая вопросами, якобы проявляя заботу, да еще в такой интимной обстановке — я не могу позволить. Она моя невеста.

Дмитрий побелел.

— Мы с Катей коллеги, — выдохнул он.

— С которой ты систематически трахаешься, — Аким приподнял бровь. — Я устал, день выдался утомительным, и рисую ситуацию только потому, что ты хороший специалист. Тебя дома ждет женщина, которую ты выбрал, и впредь тебе не стоит здесь появляться. Я ясно выразился?

Вновь тишина. Гробовая. Она стала настолько плотной, что у меня заложило уши.

Дмитрий молчал. Плечи его поникли, он смотрел в пол, на ковер, на свои туфли.

— Иначе...

— Нам придется попрощаться.

— Я лучше уволюсь, но общение с Василиной не прекращу только потому, что это вам не нравится.

— И это твой выбор, — продолжил Аким, растягивая слова. Он поднял свой стакан. Свет торшера упал на его глаза, сделав их белыми, нечеловеческими — как у хищника ночью. — Аналитика — штука полезная, но самоанализ в твоем случае явно хромает, Волков.

Он отвернулся к окну, давая спиной понять, что разговор окончен и ждет дальнейших действий.

Дмитрий стоял, не двигаясь, и бывший однокурсник перевел взгляд на меня. Рукой провел по лицу, будто снимая усталость.

— Василина, — сказал он тихо, севшим голосом. — Я собирался рассказать...

— Я так и поняла, Дим.

Он закрыл глаза.

— Я ждал подходящего момента.

— Не сомневаюсь.

— Надеюсь, ты позволишь мне объясниться.

Я кивнула. Однако внутри что-то оборвалось. Не от ревности — от обиды. От того, что даже это оказалось не тем, чем казалось.

— Конечно. Но сейчас тебе лучше уйти.

— Как скажешь. Я наберу тебя позже.

Он посмотрел на меня, вкладывая во взгляд горечь и сожаление. Потом кивнул и вышел из гостиной.

Щелчок замка прозвучал как выстрел. Я сидела, не в силах пошевелиться, и смотрела на коробку с пирожными, так и оставшуюся неоткрытой.