Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 26 – Лира Велена

— Мари… — я, честно говоря, не улавливала ее восторга и не понимала величия замысла, и уже открывала рот, чтобы аккуратно высказать свои сомнения.

— Если ты наденешь это алое тряпье, — она мотнула головой в сторону кричаще-яркого платья, похожего на красное знамя, — или любое другое, тебя растерзают и проглотят с икрой и тостами за полчаса. А в этом… — ее пальцы снова легли на материю практически с благоговением, — в этом придраться будет не к чему. Его нужно немедленно примерить. Раздевайся, — потребовала она тоном, не терпящим возражений. — Померим. Сейчас.

— Сейчас?!

— Да, Лина. Здесь и сейчас. Ты же дала слово бойскаута меня слушаться.

— Окей, — капитулировала я.

Она помогла мне надеть платье, которое обняло меня прохладной тяжестью; шлейф лег на светлый паркет, мгновенно обозначив территорию.

— Помнишь, как мы готовились к моему выпускному? — прошептала Марианна, осторожными движениями расправляя складки на плечах. — Ты тогда сказала, что я похожа не на принцессу, а на ниндзя. А ведь мое черное платье казалось мне тогда пиком элегантности, но после твоих убийственных реплик я чуть не расплакалась…

— Прости, милая. Но тогда мне действительно казалось, что ты похожа на ниндзя из какого-то фильма, — выдохнула я, стараясь сохранить серьезность, но углы губ предательски дрогнули. И мы засмеялись. Этой легкости, этого сестринского разговора мне не хватало, как воздуха в вакууме.

— Значит, теперь твоя очередь.

— Так это… твоя маленькая месть? — спросила я, ловя ее взгляд в зеркале.

Она лишь таинственно улыбнулась в ответ.

Отошла на шаг, критически, с прищуром окинув меня с головы до пят.

— Драгоценности, макияж, шпильки дополнят образ — ты будешь ослепительной, — она произнесла, едва шевеля губами. — Акиму Артуровичу понравится.

Телефон, лежащий на мраморной тумбе около зеркала, ожил в вибрации… Я вздрогнула всем телом, ощутив знакомый прилив адреналина. На экране телефона высветилось имя — АКИМ.

Я почувствовала, как бархат внезапно налился тяжестью свинца, пригвождая к полу, лишая легкости.

— А он, как я погляжу, легок на помине, — загадочно посмотрев на меня, шевельнула губами Марианна и тактично отошла к панорамному окну.

Я сделала глубочайший вдох, будто перед прыжком с парашюта, и поднесла девайс к уху.

— Здравствуй, Аким, — ответила я, приблизительно понимая причину его звонка, и все же позвоночник начал забиваться напряжением.

— Добрый день, Василина, — ровная, гладкая интонация мужчины донеслась в динамике. — Мне сообщили, что ты получила несколько вариантов коллекций.

— Да, получила. Благодарю. Выбор… впечатляет, — выдала я ровно.

— Прекрасно. Я полагаю, ты уже определилась с вариантом?.. — На заднем плане слышался ровный, далекий гул — возможно, двигатель машины.

Мой взгляд в зеркале нашел отражение Марианны. Она стояла ко мне спиной и только достала свой телефон из сумки.

— Более-менее, — уклончиво ответила я.

На том конце воцарилась пауза. Не просто тишина, а плотная, в которой тонули секунды. Я представила, как он на миг отрывает взгляд от графика, чтобы оценить мой ответ.

— Если тебе ничего не приглянулось, стилисты еще подберут платья и привезут.

— Не стоит. Я разберусь с тем, что ты отправил, — появилось зудящее ощущение внутри; это было необычно — вести диалог с Акимом так… непринужденно. Не с позиции обороны. Но я откинула внезапную мысль — словно абсурд. У Сатарова нет сердца, и он блестяще это продемонстрировал. Все чаще встречаясь с броней Акима, внутри росла жажда разбить ее начисто. Чтобы застать врасплох, чтобы хоть на мгновение увидеть растерянность в бездушных глазах.