Книга Архитектор Душ VIII, страница 107 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Мертвая плоть не держит маску.

Уже через час, когда он, кутаясь в украденную дешевую куртку, брел прочь от гаражей, он почувствовал, как новый образ начал рассыпаться. Это было похоже на штукатурку, отваливающуюся кусками от сырой стены. Лицо сползало, кожа серела, пальцы теряли человеческую форму, стремясь вернуться к виду его истинной сути. Донор был мертв, и эхо его смерти разрушало иллюзию.

Пришлось уходить вниз.

Канализация Москвы встретила смрадом. Там, в темноте коллекторов, среди крыс и потоков городской грязи он переждал день, пытаясь удержать распадающуюся форму усилием воли. Но даже те знания, что он обрел из книги, не помогали ему изменить свою душу настолько, чтобы свободно трансформировать плоть по щелчку пальца.

Ему нужен был живой, теплый, дышащий, пульсирующий жизнью сосуд.

Но Москва изменилась.

Выбравшись наружу под покровом ночи, Мастер с удивлением обнаружил, что найти подходящий «костюм» — задача не из легких. Столица вычищала свои улицы с маниакальным упорством. Бомжей, бродяг, пьяниц — всех тех, кто обычно служил легкой добычей для таких, как он, словно ветром сдуло.

Патрули с собаками прочесывали парки. Волонтеры и социальные службы загоняли бездомных в ночлежки, спасая их от ночных заморозков, а заодно и от хищника, что рыскал в ночи в поисках донора. Город был стерилен, освещен и нашпигован камерами.

Он усердно искал по переулкам несколько часов, сгорая от раздражения, бурча, что еще каких-то тридцать лет назад таких проблем не было. А теперь… теперь даже… о, погодите-ка…

…удача улыбнулась ему в глухом тупике за старой пятиэтажкой. Одинокий шатающийся силуэт. Запах дешевого алкоголя, который перебивал даже запах мусорных баков. Мужичок, решивший справить малую нужду в темном углу, подальше от глаз полиции.

Мастер не стал церемониться. На этот раз он действовал аккуратно, ювелирно, вливаясь в чужую жизнь как вода в кувшин. Тепло. Грязно, но тепло. Сердце билось ровно, печень, хоть и измученная этанолом, все еще работала.

…Сейчас Мастер сидел на облупленной скамейке в парке у Москвы-реки. Холодный ветер с воды трепал полы грязного пальто, которое досталось ему вместе с новым телом. Его лицо заросло клочковатой седой бородой, под ногтями чернела грязь, а от одежды несло специфическим амбре, которое заставляло прохожих брезгливо морщиться и обходить его по широкой дуге.

В руках он держал кочан капусты.

— Удивительные люди, — прошамкал он беззубым ртом, отрывая жесткий, мясистый лист.

Час назад он попытался попросить милостыню у выхода из метро. Ему нужны были деньги — на еду, газеты, информацию. Но вместо монет какая-то сердобольная старушка, божий одуванчик, сунула ему в руки этот кочан.

— Покушай, милок, витамины, — сказала она и, бормоча, поплелась дальше по своим делам.

Витамины.

Мастер с хрустом откусил кусок листа. Вкус был горьковатым, травянистым, но желудок этого тела, привыкший к пустой баланде, принял подачку с благодарностью.

Он отщипнул кусок поменьше и бросил его в сторону мутной воды.

— Жрите, твари, — проворчал он.

Стайка уток, толкаясь и крякая, набросилась на угощение. Мастер смотрел на них и одновременно куда-то сквозь пространство и время. Жизнь — это вечная борьба за кусок капустного листа. Кто успел, тот и съел. Кто сильнее, тот и прав.