Книга Архитектор Душ VIII, страница 110 – Сергей Карелин, Александр Вольт

Отец посопел, насупившись. Ему явно не нравилось слышать «нет», особенно от сына, которого он привык контролировать. Но, видимо, новые реалии наших отношений и моя независимость заставили его прислушаться.

Он кивнул, хоть и с явной неохотой.

— Понимаю, — буркнул он. — Вырос, значит. Самостоятельный стал. Границы выстраиваешь.

В его голосе проскользнула обида, но он тут же замаскировал ее привычной иронией.

— Еще скажи, что в дом престарелых меня сдашь, когда совсем слабый стану, — отпустил он шпильку, хитро прищурившись. — Чтобы я тебе личное пространство не нарушал своим кашлем.

Я усмехнулся. Старик не терял хватки.

— Будешь много ерничать — и чесслово, сдам, — парировал я в том же тоне. — В пансионат для вредных стариков. Найду самый строгий, где на завтрак дают манную кашу с комочками, а отбой в восемь вечера, а из развлечений только нарды и лото. И навещать буду раз в год, привозя орехи, когда последние зубы потеряешь.

Отец рассмеялся, и напряжение за столом спало.

— Ай, — он отмахнулся рукой, допивая чай. — Ну тебя, зануда. Никакого уважения к отцу! Я ему, можно сказать, жизнь дал, капитал сохранил, а он мне про кашу с комочками и нарды! А вдруг там армяне будут, а? Ты об этом подумал?

Я чуть не поперхнулся. Надо же, даже шутки про армян с нардами перетекли в этот мир. Никакой ксенофобии я не испытывал, однако сам факт наличия этой юморески застал меня врасплох.

Он поднялся из-за стола, взял свою чашку и тарелку и, к моему удивлению, сам понес их к раковине. Раньше он бы просто оставил их на столе. Прогресс налицо.

— Ладно, пойду прогуляюсь, — сообщил он, вытирая руки полотенцем. — Хотел еще посмотреть восточный край города, говорят, там старые дачи красивые остались. Надо ловить момент, пока меня в Москву не депортировали.

— Хорошей прогулки, — кивнул я.

Отец вышел из столовой. Через минуту хлопнула входная дверь.

Я покачал головой, глядя на пустую чашку.

«Никакого уважения к отцу», говорит. Смешно. Сначала сослал меня к черту на кулички, вычеркнул из жизни на двенадцать лет, лишил средств и общения, а теперь, когда я выплыл и стал кем-то, про уважение и частые визиты речь ведет. Интересный же ты человек, Андрей Иванович Громов…

Впрочем, зла я на него не держал. Прошлое — это пепел. Важно то, что мы строим сейчас. И пока он принимает мои правила игры, мы сможем сосуществовать мирно.

Я повернулся к девушкам. Они сидели тихо, стараясь не вмешиваться в наш диалог, но я видел, что они внимательно слушали каждое слово.

Алиса встретилась со мной взглядом и слегка кивнула, словно одобряя мою твердость. Лидия оставалась невозмутимой, но в ее позе читалось напряжение.

— Теперь с вами, — сказал я, отставляя чашку. Тон мой сменился с домашнего на деловой. — У меня к вам серьёзный разговор.

Девушки тут же подобрались. Лидия отложила салфетку, Алиса перестала крутить ложечку в руках.

— Мы слушаем, — произнесла Лидия.

— Касательно моей поездки в Москву, — начал я. — Как вы слышали, финал через две недели. Двадцать девятого октября я должен быть там.

— Мы слышали, — подтвердила Алиса. — И мы рады за тебя. Это здорово.

— Это здорово, но это создает проблему, — я постучал пальцем по столу. — Проблему логистики и нашей с вами особенности.

Я не стал произносить слово «связь», чтобы лишний раз не привлекать внимание, если вдруг отец вернется за зонтиком, но они поняли.